Закон притяжения - Симона Элькелес

— Я ДАЛЬТОНИК, — жалуется мистер Уиттэкер капризным скрипучим голосом, обмакивая кисточку для рисования в баночку с коричневой краской и проводя линию на холсте. — Это зеленый? Как я должен что-то рисовать этими красками, если они не подписаны?

На уроке рисования в Хайлэндсовском оздоровительном центре долгосрочного пребывания, чаще именуемом местным домом престарелых, никогда не бывает скучно.

Постоянный преподаватель уволилась, но поскольку я была волонтером, помогавшим на этих занятиях, я в каком-то смысле просто взяла инициативу в свои руки. Администрация центра предоставляет материалы, а я придумываю разные темы для тех, кому хочется немного порисовать после ужина в пятничный вечер.

Когда я подхожу к мистеру Уиттэкеру, пожилая дама с совершенно белыми волосами по имени Сильвия шаркающими шагами также приближается к нам.

— Он не дальтоник. — Сильвия кряхтя опускается за пустой мольберт. — Он просто уже ослеп от старости.

Мистер Уиттэкер поднимает свое худое морщинистое лицо, и я присаживаюсь возле него на корточки и подписываю краски черным маркером.

— Она просто злится, потому что я не стал танцевать с ней на празднике на прошлой неделе, — говорит он.

— Я злюсь, потому что ты вчера забыл вставить зубы перед ужином. — Она взмахивает рукой. — Сверкал своими деснами. Тоже мне Казанова, — фыркает она.

— Вот нахалка, — ворчит мистер Уиттэкер.

— В следующий раз потанцуйте с ней, — говорю я ему. — Помогите ей вспомнить молодость.

Он протягивает мне свою огрубевшую, искривленную артритом руку и жестом просит приблизить к нему лицо.

— У меня обе ноги левые. Но не говори Сильвии, она мне плешь проест.

— Разве здесь нет танцевальных занятий? — спрашиваю я его шепотом, достаточно громким, чтобы он расслышал меня, но остальные — нет.

— Я едва хожу. Не быть мне Фредом Астером. Но если бы ты вела уроки танцев вместо этой старой летучей мыши Фриды Фитцгиббонс, я бы точно начал ходить на них. — Он играет своими кустистыми седыми бровями и шлепает меня по заднице.

Я шутливо грожу пальцем.

— Вам никто не говорил, что это сексуальное домогательство? — поддразниваю его я.

— Я старый развратник, милая. В дни моей молодости о таких вещах, как сексуальное домогательство, и не слыхивали, и девушки спокойно позволяли нам, паренькам, покупать им содовую, открывать перед ними дверь… и пощипывать их за попки.

— Я позволяю молодым людям открывать для меня двери, если они не ждут от меня никаких ответных услуг. Но вот от щипков за зад я бы с радостью отказалась.

Он прогоняет меня.

— Эх, вот все вы, девушки, сегодня такие… вам не угодишь.

— Не слушай его, Киара, — говорит Сильвия, подзывая меня к себе. — Тебе нужен хороший юноша… настоящий джентльмен.

— Таких не бывает, — говорит Милдред, сидящая рядом с ней.

Хороший юноша. Я думала, что Майкл был хорошим, но он даже бросить меня не удосужился как джентльмен.

— Может быть, я просто на всю жизнь останусь одна.

И Милдред, и Сильвия яростно качают головами, так что их седые волосы разметываются в разные стороны.

— Нет! — одновременно говорят они.

— Ты ведь этого не хочешь, — настаивает Сильвия.

— Я не хочу?

— Нет. — Она смотрит на мистера Уиттэкера. — Потому что они нам нужны… пусть даже они воплощения дьявола. — Она подзывает меня поближе. — Я бы не была против, чтобы он потрогал меня за зад.

— Воистину, сестричка, — говорит Милдред, проводя кисточкой по своему холсту. Она рисует силуэт, подозрительно напоминающий обнаженную мужскую фигуру. — Почему бы тебе не попросить этого славного парнишку Така прийти и попозировать нам? Ты говорила, что мы скоро порисуем с натуры.

— Я думала о собаке, — говорю я ей.

— Нет. Приведи нам настоящего натурщика.

— Я не собираюсь рисовать какого-то парня, — кричит мистер Уиттэкер через всю комнату. — Киаре тоже придется попозировать.

— Ничего не обещаю, — говорю я своему классу. Я собираюсь поговорить с Таком сегодня и попросить его побыть моделью на моем занятии. Думаю, он запросто согласится.