Тина и Тереза - Лора Бекитт

Она молча стояла перед сестрой Беатрис, опустив тонкие руки.

— Почему ты такая растрепанная? — грозно спросила монахиня.

Девочка на мгновение вскинула глаза — Тина прочитала в них затаенную ненависть.

— Я просила сестру Анджелу заплести мне косичку, но, она не согласилась. И даже не дала расческу.

— Кто даст тебе расческу — ты же такая грязная!

На лице монахини было ясно написано истинно британское презрение к тем, в чьих жилах течет хоть капля крови темнокожих народов.

— Давай я тебя причешу, — сказала Тина. Она осторожно расчесала густые волосы девочки, заплела косу и закрепила на конце своей заколкой. Девочка молчала и не двигалась.

Тина заглянула в непроницаемо-черные глаза ребенка, и ее посетило странное предчувствие.

— Сколько ей лет, сестра Беатрис?

— Восемь.

Женщина наклонилась к маленькой пленнице.

— Как тебя зовут? — тихо спросила она. Тина боялась ошибиться и одновременно почему-то страшилась подтверждения невероятной догадки.

Девочка не ответила.

— Не скажет, ни за что не скажет! — удовлетворенно произнесла монахиня. — Ее зовут Мелисса.

Тина вздрогнула. Сомнения исчезли.

— Мелисса?! — взволнованно произнесла она. — Откуда вы знаете?

— Она сама сказала — только имя и больше ничего. Ее принесли совсем маленькой, и она была очень сильно напугана: мы думали, вообще не заговорит.

— Кто принес?

— Какая-то женщина, на попечение которой оставили девочку. У этой женщины было двое своих детей, и она не могла заботиться еще и о чужом ребенке. Мы пытались узнать что-нибудь от самой девочки, но она лепетала только что-то похожее на «Джон» или «Джина» — мы так ничего и не поняли.

— Джоан, — прошептала Тина.

— Что?

— Ничего, сестра Беатрис!

Тина смотрела на ребенка. На худеньком смуглом теле проступали ребра, на руках и спине виднелись следы от розг. Боже мой!

У Тины в сумочке было немного печенья, и она протянула его девочке, но та, очевидно боясь гнева монахини, не хотела брать.

Тина выпрямилась.

— Сестра Беатрис! Я избавлю вас от этого ребенка!

Глаза монахини округлились.

— Вы хотите ее взять? Эту девочку?

— Я обязательно взяла бы ее! — Тина вся дрожала от волнения. — Но у девочки жив отец, он заберет ее отсюда.

— Отец?!

— Да. Я знаю его. Он уже шесть лет как считает ребенка погибшим.

— Он сможет доказать, что Мелисса его дочь?

— Думаю, да.

Серые глаза Тины ярко блестели от возмущения. Заметив это, сестра Беатрис приняла неприступный вид, поджала губы и спрятала руки в складках широкого черного одеяния.

— Он здесь, в Сиднее?

— Да. И я немедленно еду к нему!

Тина быстро сбежала вниз и понеслась по дорожке. Дочь Конрада О'Рейли жива и уже шесть лет томится здесь — невероятно!

Женщина наняла экипаж и всю дорогу подгоняла возницу. Счастье, что она помнила адрес Конрада наизусть, хотя никогда не бывала у него в гостях.

Дом оказался большим, чем-то напоминающим замок, как и тот, что Роберт О'Рейли некогда построил в Кленси. Тина пронеслась по аккуратно подстриженному газону мимо плакучих ив и каштанов и забарабанила в дверь, не подумав о том, что, наверное, есть звонок. Открыла служанка — черная, как уголь, девушка в белом переднике и наколке.

— Мэм?

— Мне нужен мистер О'Рейли! Он дома?

Служанка слегка отступила.

— Да, но не знаю, сможет ли он вас принять…

— Скажите, что это очень-очень важно!

Негритянка озадаченно молчала. Потом сказала:

— Войдите, мэм. Как ваше имя?

— Тина Хиггинс.

Тина поднялась по широкой лестнице наверх. В какой-то момент от мысли, что она сейчас увидит Конрада, сладко и тоскливо заныло сердце. Повернувшись к зеркалу, женщина поправила прическу. Пять лет прошло с тех пор, как они говорили последний раз, и десять — с тех пор, как познакомились. Наверное, она силыго изменилась? Внезапно в глубине комнат послышался приглушенный женский смех. Кровь отлила от лица Тины, щеки и губы ее побелели. Конечно, он мог жениться — почему она об этом не подумала?

Послышались знакомые шаги, и появился Конрад. Тина, сама себя не помня, смотрела на него во все глаза. Ему исполнилось тридцать лет, и на вид он был все такой же — гордый, немного высокомерный и чуть-чуть печальный. Волосы слегка растрепались, и ворот рубашки был расстегнут. Тина вспомнила о женском смехе. Впрочем, что ей до этого! Что ей до личной жизни Конрада, до его женщин! Она явилась по делу.

Он выглядел растерянным и в то же время был явно обрадован.

— Тина?! Очень рад тебя видеть! Сколько же лет прошло? Проходи в гостиную.

— Нет, — сказала она, напряженно глядя на него. — Конрад! — Она хотела как-то подготовить его, но не выдержала и выпалила:— Твоя дочь жива!

Его глаза изумленно расширились.

— Что?! Мелисса?! Не может быть!

— Может!

— Откуда ты знаешь?!

— Я видела ее в приюте Святой Маргариты, здесь, в Сиднее. Это точно она! Ей там очень-очень плохо, Конрад! Возьми ее к себе!

В глазах Тины блеснули слезы, и Конрад бережно обнял женщину за плечи.

— Господи! Конечно! Мы сейчас же поедем за ней! Подожди минуту.

Он вышел и быстро вернулся уже в плаще.

— Поехали!

По дороге Тина рассказала то, что удалось узнать.

— Мелисса, — прошептал Конрад, — даже не верится… Если б я знал! Бедная девочка!

Ошеломленный новостью, сперва он расспрашивал только о дочери. Потом, немного успокоившись, поинтересовался:

— А что ты там делала?

Тина вздохнула.

— Хотела взять ребенка на воспитание. Конрад удивленно взглянул на нее.

— Ребенка? Зачем?

— Чтобы было о ком заботиться.

Конрад помолчал, обдумывая ее слова. Тина… Она стала намного старше, но выглядела совсем неплохо. По всему видно, она боролась с внешним увяданием, но на душе у нее, наверное, было горько и тяжело.

— Прости, что задаю тебе этот вопрос, — сказал он, — ты живешь одна?

— Да. Уже шесть лет работаю в школе. А ты… женился?