Тина и Тереза - Лора Бекитт

— Дело не в этом, Конрад. Да, люблю и никогда никого не любила, кроме тебя, ни одного мужчину, но, думаю, стать твоей женой я не смогу. — Голос Тины звучал печально. — То, что было между нами в Кленси, для меня теперь, правда, как сон… Мне трудно говорить с тобой столь откровенно, но я должна объяснить! Ты же знаешь, что случилось со мной шесть лет назад! Мне кажется, я не смогу переступить через себя — супружеские отношения между нами невозможны. Я боюсь. Боюсь, что меня начнут мучить страшные воспоминания, и боюсь того, что не сумею подарить тебе ту любовь, ту страсть, в которой ты, возможно, будешь нуждаться.

Конрад коснулся ее пальцев.

— Причина только в этом, Тина? Доверься мне, и все будет хорошо. Я понимаю тебя и обещаю обращаться с тобой бережно. Для начала мне достаточно твоей нежности. Вместе мы все преодолеем, поверь!

— Я должна очень серьезно подумать.

— Конечно. Я готов подождать. Тина улыбнулась.

— Ты по-прежнему пишешь музыку, Конрад? Он помрачнел.

— Нет.

— Жаль. Одна моя подруга сказала, что твоя музыка талантлива. Мне очень понравилась твоя пьеса! Почему ты больше не сочиняешь?

— Не знаю, Тина. Не могу объяснить.

Зато он мог сказать, как это тяжело — желать и не иметь возможности творить. Все равно что жить и не находить смысла жизни, чувствовать себя слепым, зная, что вокруг пылают яркие краски, держать в руках книгу своей судьбы и не понимать языка, на котором она написана.

И он задумчиво произнес:

— Может быть, если ты будешь рядом со мной, мое вдохновение воскреснет?

— А Мелисса? Как она отнесется к тому, что ты женишься? Я, наверное, должна поговорить с нею, если, конечно, решусь принять твое предложение?

— Не надо. Она не представляет, что значит иметь мать. Разговор ничего не даст.

— Значит, она против?

Конрад усмехнулся.

— Она немножко ревнует меня. Рано или поздно ты найдешь с нею общий язык.

— А если нет?

— Я тебе помогу. На первых порах, может быть, будет тяжело. Мелисса, конечно же, сложный ребенок. Она и меня-то сперва дичилась, но зато потом так полюбила!..

Тина выглядела задумчивой.

— А ты ее любишь?

— Конечно! — улыбнулся Конрад. — И вы полюбите друг друга. Вы же будете оставаться на весь день вдвоем.

— Я не брошу работу.

— Почему?

— Так. Позволь мне.

Конрад покачал головой.

— Странное желание. Моя жена не должна работать.

— Тогда ничего не получится.

Конрад рассмеялся, и глаза его радостно блеснули.

— Ты стала самостоятельной женщиной, Тина! С тобой теперь не сладить. Ну да ладно, поступай, как хочешь, главное — чтобы ты была счастлива!

Через две недели Конрад и Тина праздновали свою помолвку, а свадьба должна была состояться в следующем месяце. Они решили никого не звать, отметить оба события очень скромно — вдвоем.

Накануне Конрад заехал к отцу и сообщил о том, что решил жениться.

— Не думаю, что следующей фразой будет вопрос о том, согласен ли я на этот брак? — пошутил Роберт. Ему было немного грустно, оттого что жизнь других продолжалась, тогда как в своей собственной он уже не ждал перемен. В то же время он испытывал удовлетворение, потому что с некоторых пор получил возможность радоваться счастью сына.

— Нет, — ответил Конрад, пряча улыбку, — я просто хочу сказать тебе, кто моя невеста.

— Надеюсь, не Элеонора Дуган?

— Тина Хиггинс.

Роберт изумился.

— Тина Хиггинс?! Та самая?..

— Да. Может быть, тебе это неприятно, не знаю.

— Нет, — растерянно произнес Роберт. — То, что было, осталось в прошлом, и я расцениваю это как ошибку. Я почти не вспоминал об этой девушке. Где ты нашел ее?

— Как-нибудь расскажу.

— Кажется, тогда, давно, она не была тебе нужна?

— Тогда — нет, а теперь я думаю, что лучше ее нет на свете.

Роберт развел руками.

— Ну, смотри сам. А Мелисса?

— С нею сложно. Но я постараюсь все уладить. Послушай, отец, может быть, в следующем месяце возьмешь ее ненадолго к себе? Мы с Тиной хотим обвенчаться в Кленси. Получим благословение ее матери и заодно повидаем Джулию — сто лет ее не видел! Ты позволишь нам провести медовый месяц в твоем доме?

— О чем речь! — Роберт был полон благодушия. — И Мелиссу я, разумеется, согласен взять. Я рад, что ты счастлив, Конрад. Прими мои поздравления.

— Спасибо, отец. Завтра мы празднуем нашу помолвку; я не зову тебя, извини. Тина будет смущаться.

— Я понимаю.

— Да, и еще… Мисси завтра переночует у тебя, хорошо?

— Конечно. Привози ее хоть сегодня, — ответил Роберт и добавил: — Не желаю вмешиваться, Конрад, но хочу предостеречь: не отодвигай в сторону проблему с Мелиссой. Чем дальше, тем будет сложнее.

— Не волнуйся, отец, все наладится.

— Дай Бог! — задумчиво произнес Роберт.

Конрад знал, что отец прав. Когда он объявил Мелиссе окончательное решение, девочка закатила дикую истерику. «Папочка, я люблю тебя! Папочка не женись! — кричала она, ломая руки. — Я все сделаю, я буду хорошей!» Но Конрад хотел жениться на Тине, он любил ее и желал уже давно и теперь, когда цель была так близка, не хотел видеть никаких препятствий. Он остался непреклонен, несмотря на слезы дочери и ее отчаянные мольбы.

А Тина готовилась к великому событию в своей жизни. Сшила фиалковое платье из тонкого шелка, вопреки обыкновению открывавшее шею и плечи, и заказала другое — белое; купила красивые туфли и с раннего утра сидела перед зеркалом, колдуя над прической.

Конрад заехал за невестой в полдень и нашел ее восхитительной. Они покатались по солнечному городу, а вечером поехали в ресторан — тот самый, где случайно встретились пять лет назад.

Тина сидела за столиком перед тарелкой с яствами и бокалом шампанского и не ощущала ожидаемой радости. Может быть, потому, что все еще не могла поверить в то, что случилось? Она — невеста Конрада О'Рейли! Сегодня они празднуют помолвку, а совсем скоро она станет его женой. Тина думала о том, что если б это случилось десять лет назад, в Кленси, она сошла бы с ума от счастья. Возможно, все произошло слишком поздно? Или она боялась того, что ждало ее впереди? Не имела уверенности в том, что все сложится так, как хотелось бы?

Каждый возраст имеет свое зрение — теперь Тина уже не могла смотреть на вещи глазами той юной девушки, и все-таки она по-прежнему любила этого человека, пусть как-то иначе, но любила. Она вспоминала рассуждения Роберта О'Рейли о юношеской влюбленности и зрелой любви. Ее чувство выросло вместе с нею, изменилось, как и она сама, но это была любовь к одному и тому же человеку — настоящее чувство, пережившее все.