Отбитая. Том 2 - Кира Романовская

При мысли о Кате, которую он сегодня ещё не навещал, ему стало стыдно за те мысли, к которым он пришел вчера и сегодня. Она столько перенесла, чтобы дать им жизнь, он не имеет права её подвести.

Вадим положил обратно второго ребенка и сел рядом с ними, разглядывая обоих, чтобы хоть немного привыкнуть к тому, что у него теперь есть сыновья. Потеряв счет времени, Вадим очнулся только, когда медсестра вернулась, оказалось, он провел с ними больше двух часов.

— Пора кушать, папочка сам покормит или мне?

— Они же спят, как их кормить?

— В больнице кормят по часам, а не по требованию, так дети привыкают к режиму.

Нянечка поставила теплые бутылочки на пеленальный столик, рядом с креслом и взяла кулек в руки, размотала пеленку и Вадим впервые увидел что внутри — такое же маленькое сморщенное тельце, красноватого оттенка, сжатые кулачки и тоненькие ножки. «Ужас» — подумал новоиспечённый отец.

— Какие у вас хорошенькие детки. Спят, конечно, плохо, зато кушают хорошо, в весе прибавляют! Молодцы! — похвалила их женщина и поменяла подгузник, запеленав кулек обратно.

Он пережил первое кормление обоих детей довольно сносно, сначала один наелся у него на руках, потом второй.

Перед тем как расстаться со своими великаньими семечками он положил ладони на маленькие кульки и тихо сказал:

— Папа с вами, и никогда вас не бросит.

* * *

Когда бы Вадим не зашёл в палату к Кате, он заставал её маму всегда в том же положении — она сидела около её койки в кресле, которое ей специально привезли, чтобы было удобно, и держала её руку в своей. Но как только приходил Вадим, она уходила с насиженного места и шла в кафетерий на первом этаже корпуса больницы. Он не знал, ела ли она вообще до его прихода и не спрашивал, они вообще не разговаривали друг с другом. Потом она возвращалась и они сидели в тишине вместе по обе стороны от тела. Иначе было нельзя назвать то, что лежало на белоснежных, пахнущих хлоркой, простынях. Вадиму оставалось делать только то, что делала её мама, сидеть рядом и держать Катю за холодную руку. Иногда он клал голову на её подушку и лежал рядом с ней, чтобы быть ещё ближе.

Сегодня он пришёл поздно, на улице уже стемнело, он не хотел уходить, но и остаться на ночь было нельзя. Её мама должна была спать на раскладном диване в палате, но Вадим не знал, спала ли она вообще. Судя по её тёмным кругам под глазами — нет.

Мила вернулась, посмотрела на будущего зятя, который гладил по волосам её дочь, тяжело вздохнула и села на диван.

— Мы помыли ей сегодня волосы, — бесцветным голосом сообщила она.

Вадим этого не заметил, ему было всё равно, хоть бы вообще сбрили, лишь бы она от этого проснулась и начала возмущаться, пыхтя маленькими ноздрями. Он поцеловал её пальчики в своей руке, встал и нагнулся целуя в лоб и отошёл к дивану. Сел рядом с её мамой.

— Я сегодня заходил к детям, их врач сказал, что они готовы к выписке.

— О, ты, наконец, понял, что у тебя дети появились? — не удержалась вставить шпильку её мама.

— Угу, двое, — буркнул Вадим, опуская голову.

— Хорошо, я скажу Вите, он обсудит с нашей семьёй, кто пока заберёт мальчиков. Мы решим.

— Что? В смысле, вы решите? — нахмурился Вадим.

— А куда их? Давай сюда кроватки поставим, чтоб веселее было, — с раздражением фыркнула Мила. — Их заберёт кто-то из нашей семьи, они будут жить с нами.

Ещё недавно Вадим бы с облегчением вздохнул, одной головной болью меньше, но сейчас, когда женщина, которая была ему чужая, собиралась забрать у него то, что принадлежало ему по праву отцовства, всё внутри него загорелось от мысли о потере.

— Они будут жить там, где живут их родители, — твёрдо сказал он.

— Ты здесь, она здесь, — усмехнулась Мила. — На нянек детей кинешь? На чужих людей? Катя бы тебе в лицо плюнула, если б могла!

— Так вы за неё можете отлично справиться! — сжал зубы Вадим.

— Кто будет за ними ухаживать?

— Я.

— Что? — вытаращила глаза Мила. — Ты? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Ты не сможешь!

— Почему? Потому что я мужчина?

— Потому что это тяжело. Я родила двойню, и я знаю, что это такое. Когда я их в первый день из роддома принесла, я ревела до ночи, не знала, что делать. Если бы не моя мама, не мама Вити, не он, не наши родственники, не знаю, что бы я делала. Одна орёт, вторая подхватывает, бесконечные пелёнки, кормления, гуляния, купания. Я чуть с ума не сошла!

— Вот последнее это сомнительное утверждение, — не удержался Вадим.

Мила посмотрела на него, как на врага народа и её рот открылся, чтобы сказать пару ласковых, но потом она на секунду задумалась и сказала:

— Ну да, с тех пор я такая. И ты таким будешь, вот я и предупреждаю.

Диван под ними сотрясся от хохота людей, сидящих на нём. Этот смех был как глоток свежего воздуха в душной палате. Насмеявшись, Мила покачала головой, глядя на решительного мужчину рядом с собой.

— Ты имена-то им выбрал?

— Нет. Вся ночь впереди, завтра поеду делать свидетельства. Потом нужно купить всё по списку от Кати, послезавтра их заберу.

— Со списком можешь не париться, отдай Саше с Ульяной, я им позвоню, они всё сделают. Я напишу всем нашим, они тебе помогут. Тебе нужно будет многому научиться. Там одно и то же каждый день, двадцать четыре на семь. Справишься. Мы поможем, если что.

Когда Вадим вышел из палаты, ему стало легко и спокойно, впервые его посетило чувство, что все Громовы встали за его спиной. Они его прикроют, если он вдруг начнёт лажать.

* * *

Ему начало казаться, что так будет всегда, её состояние это насовсем, он гнал от себя эти мысли, но человек ко всему привыкает и он привык. К тому, что он один на один с младенцами, он отец на полный рабочий день, что Катя лежит здесь и спит, что её мама всегда рядом, а он ненадолго, раз в день.

— Я плохая мать!

К их разговорам с Милой на диванчике в палате у Кати он тоже начал привыкать. В основном, она говорила о дочери, рассказывала что-то из детства, мало про взрослую жизнь, они иногда смеялись, но этого становилось всё