Соучастники в любви - Луна Лу

– Ага, я все знаю. И, поверь, если бы не наручники, ты бы уже собирал по частям свою смазливую рожу, – шиплю я ему в лицо.

– Угрожаешь офицеру полиции при исполнении? – произносит он раздражающе спокойным тоном, но в его глазах играет злость.

– Именно. Добавь это в список обвинений. Мне терять нечего, я все равно подохну в тюрьме. Но ты не смотри, что я за решеткой. Если еще хоть раз посмеешь к ней прикоснуться, не сомневайся: я найду способ достать тебя.

– Ни к чему пафосные речи, Дивер, мне это не интересно, – коротко усмехается он. – Это была ошибка.

– Забавно. Она сказала то же самое, – вспоминаю я оправдания Бель.

К моему удивлению и… облегчению, полнейшее безразличие теперь выражено на его лице. Ни один мускул не дрогнул. Даже пальцы, барабанящие по столу, не сбились с ритма.

– Ты спросил, зачем я помогаю мисс Харт? – Миллс хмурится и, поднимаясь со стула, вздыхает: – Мне ее жаль. Она не глупая девушка, но совершила глупость. Оступилась. Но она не заслуживает того, чтобы провести из-за этой ошибки годы в колонии. Я верю, что каждый заслуживает второй шанс.

Мои глаза невольно закатываются. Тоже мне, моралист.

– Мило с твоей стороны, коп. Но я говорил серьезно. Я, конечно, ценю твою помощь Изабель, но даже не думай о ней.

– Без проблем, – он равнодушно пожимает плечами и вновь отходит к противоположной стене, и вдруг в допросную врывается женщина, и мы оба оборачиваемся на шум. Узнаю в ней нанятого Квентином адвоката. Это высокая седоволосая женщина строгого вида. Она помогла вытащить меня из колонии когда-то. За ней вошел Осборн со своей кружкой кофе.

– Я – адвокат мистера Дивера, Алана Хейрстон, – заявляет женщина, уверенно подойдя к Миллсу. Затем она обводит взглядом обоих копов, указывая ледяным тоном: – Господа, попрошу вас выйти, мне нужно переговорить с клиентом перед началом допроса.

Осборн, не отрывая взгляда от своей кружки и продолжая помешивать вонючий напиток, разворачивается к выходу и бормочет под нос:

– И к чему весь цирк…

Меня всегда удивляло, что при всей своей внешней холодности и деловитости эта женщина относилась ко мне с искренним сочувствием. Проводив надменным взглядом копов, миссис Хейрстон с грохотом бросает прямоугольную кожаную сумку на металлический стол, а сама изящно приземляется напротив меня. Потом она молча раскрывает какие-то документы на определенных страницах, достает из сумки файлы и строчит что-то на своем огромном мобильнике. Все ее движения четкие, но суетливые. Закончив обкладываться документами, она застывает, как-то грустно вздыхает, и сталь в ее графитовых глазах немного смягчается.

– Надеялась, мы больше не встретимся при таких обстоятельствах, – голос миссис Хейрстон звучит сухо, но даже это в разы доброжелательнее, чем ее общение с копами.

– Простите, что разочаровал, мэм, – хмыкаю я, пожав плечами.

Она снимает свои очки в роговой оправе и устало потирает переносицу, прикрыв на секунду покрасневшие глаза. Должно быть, ее оторвали от сна и вызвали в Хеджесвилль как можно скорее. Даже чувствую небольшую вину перед миссис Хейрстон. Еще один хороший человек страдает из-за меня.

– Послушай, Натаниэль…

– Нейтан, – поправляю я. Раньше позволял себя так называть, хоть это и бесило, но теперь «квентиновские» замашки выводят меня из себя.

Поначалу я даже называл миссис Хейрстон «адвокатом Дьявола», потому что она работала на Квентина. Но затем, в процессе обжалования моего первого приговора, мы с ней каким-то образом сработались и нашли общий язык.

– Нейтан, ты успел наделать шуму в наших кругах. Твое дело уже довольно известное. До меня дошли слухи, что окружная прокуратура намерена добиваться смертной казни в твоем случае. Утром я первым делом свяжусь с их офисом и постараюсь выбить тебе сделку с обвинением. Ты ведь сдался добровольно, это должны учесть, – она говорит, беспокойно жестикулируя ручкой, зажатой в пальцах, но вдруг замолкает, поджав сухие губы. – Но, честно скажу, это будет нелегко. Даже для меня. По закону штата за твои преступления грозит высшая мера. Фактически это означает либо казнь, либо пожизненное ожидание в камере смертников.

– Но старик платит вам достаточно, чтобы этого не произошло?

Я ведь нужен этому говнюку живым, верно?

– Ты знаешь, Нейтан, я сделаю все, чтобы этого избежать. Я лишь говорю о возможных худших исходах. И вообще… – она вдруг тянется к моим пальцам, но вдруг отдергивает руку. Ее глаза темнеют от возмущения, и миссис Хейрстон вспыхивает: – Что у тебя с руками? С лицом? У тебя есть еще травмы? Это с тобой полицейские сделали? Тебе нужна медицинская помощь, я потребую отвезти тебя в больницу! Сколько они тебя уже тут держат в таком состоянии?! Это полное нарушение твоих прав!

Миссис Хейрстон уже порывается вскочить со стула, но я тяну ее обратно, успокаивая.

– Мэм, я в порядке. Правда. Давайте сначала разберемся с делом.

Седая прядь у виска выбилась и колышется от ее все ещё сверхэмоциональной реакции. Несмотря на протест во взгляде, адвокат, дернув вниз края своего пиджака, принимает прежнее положение.

Глядя на залившие стол белой пеной многочисленные файлы с какими-то документами, я понимаю, что именно должен сейчас сказать. Ради Изабель. Да, я сделаю ей больно, но так я причиню ей меньшее зло из возможных. Она уже достаточно пострадала из-за меня.

Пульсация волнами обтекает голову от лба до затылка, и я надавливаю пальцами на веки, осознавая, что прямо сейчас сам рою себе могилу. Возможно, даже в прямом смысле.

– Мне правда жаль усложнять вам работу, но я должен признаться еще в нескольких преступлениях в отношении Изабель. То есть мисс Харт.

Я не вижу лица адвоката, но на фоне звенящей тишины почти слышу забурливший в ней вулкан. И делаю то, чего Изабель мне никогда не простит.

– Надеюсь, вы не воткнете мне в глаз эту ручку после того, что сейчас услышите, мэм. Я угрожал мисс Харт убийством, запугивал, чтобы она не обращалась к копам, похитил ее, против воли увез из Хеджесвилля… – помедлив, я проглатываю оставшиеся крупицы самоуважения и совести и продолжаю: – И изнасиловал.

Hedgesville Daily Post

THURSDAY, AUGUST 8, 2019 | 39

КЛАЙД ЗАЩИЩАЕТ СВОЮ БОННИ?

Нейтан Дивер, известный как лидер местной группировки «соколы», распространявшей наркотики во всем Хеджесвилле, подозреваемый в целом ряде насильственных преступлений, признал свою вину по всем пунктам обвинения.

«Единственное, в чем виновна мисс Харт, – в том, что была достаточно глупа, чтобы попасться мне на пути…»

Вынесение приговора судом по