Поединок соперниц - Симона Вилар

У меня перехватило дыхание. Я только понял, что эта женщина стоит того, чтобы ради нее рисковать графской короной. А может, я стал излишне сентиментальным?

— Запомните главное, миледи. Вам надо заставить себя забыть то, что случилось. Думаю, у вас получится. Само желание отомстить даст вам силы. И вы должны помнить, что вы сами остались живой, жив и Эдгар, и ваше дитя не пострадало. Вы все вместе, а это и есть самое важное.

Ее губы наконец дрогнули, черты лица смягчились, и, слава Богу, глаза наполнились слезами. Пусть выплачется. Слезы для женщины — великое облегчение.

Я вышел. У церкви все еще толпились какие-то люди, доносился сердитый голос священника, требовавший, чтобы они расходились по домам.

Первым делом я направился к коновязи. Моро положил мне голову на плечо и шумно вздохнул. Я ласково потрепал его по холке.

— Что, брат, беспокойная вышла ночка? Ну, ничего, скоро снова в дорогу. Нам с тобой не привыкать.

Я пока еще не представлял, куда направлюсь. Ригины нет в Норфолке, а в этих краях мне больше не у кого искать пристанища.

Граф появился из церкви только тогда, когда из Гронвуда прибыли его люди. Их было множество — охранники на лошадях, возчики запряженных мулами носилок, несколько женщин— прислужниц. Эдгар велел им ждать, а сам направился к дому священника, но не решился войти — стоял, ожидая, пока прислужницы помогут леди Гите собраться и привести себя в порядок.

Но вот появилась служанка с девочкой на руках. Малышка уже проснулась, вертела головкой и забавно позевывала. Однако, завидев Моро, просияла улыбкой:

— Лошадка с пятнышком!

И стала вырываться, требуя, чтобы ее пустили к коню. Выходит, не я один безраздельно отдал сердце своему вороному. И я невольно улыбнулся, наблюдая, как эта кроха безбоязненно тянется к Моро.

В этот миг на пороге дома священника появилась леди Гита. Эдгар рванулся было к ней, но замер, не решаясь подойти. Женщина с головы до ног куталась в темное покрывало и передвигалась неловко, слегка припадая на одну ногу. А ее вид… С креста лучше снимают. Но голова ее была гордо поднята.

Гита все же подошла к Эдгару, прильнула. В этом движении было все — и прощение, и нежность. Даже у меня навернулись на глаза слезы, и пришлось отвернуться.

И тут я услышал его голос, зовущий меня:

— Сэр Гай!

Они оба — Эдгар и Гита — смотрели на меня.

— Сэр рыцарь, от всего сердца я прошу вас быть моим… — Они переглянулись. — …Нашим гостем. Мы просим вас принять наше приглашение в замок Гронвуд-Кастл.

Никто лучше меня не знал, чем это им грозит. Не произнеся ни слова, я отрицательно покачал головой.

— Ради всего святого, — настаивал Эдгар. — Этим мы отдадим вам лишь малую часть нашего долга.

Они вновь переглянулись, как дети. И я не выдержал. Мои глаза заволокло слезами. Можете сколько угодно зубоскалить над моей слабостью, но мне понадобилось не меньше минуты, чтобы совладать с собой.

Кто-то принял у меня Моро. Рядом, на руках у одной из женщин, беспечно лепетала маленькая Милдрэд. Подали приготовленный для Гиты паланкин. Она, прихрамывая, направилась к нему. Но тут ее силы иссякли — и она в беспамятстве осела на руки Эдгара.

На графа страшно было смотреть — такая мука отразилась на его лице. Я же кинулся к хлопотавшим около бесчувственной женщины людям, стал объяснять, чтобы оставили ее пока в покое. Я понимал, что случилось. Такой обморок, вызванный сильным потрясением, чаще всего переходит в сон. А сон ей сейчас необходим. Он смягчит шок.