Унесенные ветром. Том 1 - Маргарет Митчелл

Ладно, пусть молчит — все равно она благословляла небо зато, что он здесь и она под его защитой. Хорошо, когда рядом мужчина, когдаможно прижаться к нему, почувствовать крепость его плеча и знать, что между неюи безмолвным ужасом, наползающим из мрака, есть он. Даже если он молчит и лишьнеотрывно смотрит вперед.

— О, Ретт! — прошептала она, сжимая егоруку. — Что бы мы делали без вас! Какое счастье, что вы не в армии!

Он повернулся и посмотрел ей в глаза — посмотрел так, чтоона выпустила его руку и невольно отшатнулась. В его взгляде не было большенасмешки. Только откровенная злоба и что-то похожее на растерянность. Потомпрезрительная усмешка искривила его рот, и он отвернулся. Еще долгое время онипродолжали ехать в полном молчании, подскакивая на рытвинах, и лишь жалобноепопискивание младенца и сопение Присси нарушали тишину, пока Скарлетт, потерявтерпение, не ущипнула служанку со всей мочи, отчего та дико взвизгнула ииспуганно примолкла.

Наконец Ретт круто свернул куда-то вправо, и вскоре онивыехали на широкую, довольно ровную дорогу. Неясные очертания, каких-тостроений стали попадаться все реже и реже, а за ними по обеим сторонам темнойстеной стоял лес;

— Вот мы и выбрались из города, — сухо сказалРетт, натягивая вожжи. — Это основная дорога на Рафэнд-Реди.

— Так поехали же скорей! Не останавливайтесь!

— Пусть это животное немного передохнет, — сказалРетт и, повернувшись к Скарлетт, спросил с расстановкой выговаривая слова: — Вытвердо решились на этот безумный шаг, Скарлетт?

— На какой?

— Вы no-прежнему хотите пробираться домой? Это жесамоубийство. Между вами и Тарой находится армия янки и кавалерия Стива Ли.

О, великий боже! Уж не хочет ли он теперь, после всехчудовищных испытаний, через которые она прошла, отступиться от нее и не везтидомой?

— Да, да, конечно, хочу! Ретт, умоляю, поехали скорее!Лошадь не так уж устала.

— Обождите. Ехать по этой дороге до самого Джонсборонельзя. Она идет вдоль железнодорожного пути. А за железную дорогу к югу отРаф-энд-Реди весь день сегодня шли бои. Вы знаете какие-нибудь другие дороги,небольшие проселки, тропы, которыми можно миновать Раф-энд-Реди и Джонсборо?

— Знаю! — обрадованно воскликнула Скарлетт. —Не доезжая до Раф-энд-Реди есть проселок, он ответвляется от главной дороги наДжонсборо и тянется дальше на много миль. Мы часто катались там верхом. Этадорога выводит прямо к усадьбе Макинтошей, а оттуда всего миля до Тары.

— Ну что ж. Может быть, вам удастся объехатьРаф-энд-Реди стороной. Генерал Стив Ли целый день прикрывал там отступление.Возможно, янки еще и не прорвались туда. Может быть, вам повезет и выпроскользнете, если солдаты Ли не отберут у вас лошадь.

— Мне… Я проскользну?

— Да, вы. — Голос его звучал резко.

— Но, Ретт.., а вы… Разве вы не отвезете нас?

— Нет. Здесь я вас покидаю.

Не веря своим ушам, она в растерянности поглядела вокруг —на сумрачное, лиловато-синее небо позади, на темные стволы деревьев,обступавшие их, словно тюремная стена, со всех сторон, на испуганные фигуры вповозке и — на него. Может быть, она не в своем уме? Или ослышалась?

А он теперь уже откровенно усмехался. Она видела, как белеютв полумраке его зубы, а в глазах блеснула привычная насмешка.

— Вы нас покидаете? Куда же.., куда вы уходите?

— Я ухожу вместе с армией, моя дорогая.

Она перевела дух — с досадой, но и с облегчением. Нашелвремя шутить! Ретт — в армии! Не он ли вечно насмехался над дураками, которыепозволили увлечь себя барабанным боем и трескучей болтовней ораторов и сложилиголову на поле боя, чтобы те, кто поумнее, могли набивать себе карманы!

— Так бы, кажется, и задушила вас — зачем вы меняпугаете! Ну, поехали!

— Я вовсе не шучу, моя дорогая. И я очень огорчен,Скарлетт, что вы так дурно восприняли мой героический порыв. Где же вашпатриотизм и ваша преданность нашему Доблестному Делу? Я даю вам возможность напутствоватьменя: «Возвращайтесь со щитом или на щите!» Но поспешите, ибо я должен ещепроизнести небольшой, исполненный благородной отваги спич, прежде чем отбыть наполе брани.

Его тягучая речь резала ей слух. Он издевается над ней! Новместе с тем она почему-то чувствовала, что он издевается и над собой тоже. Очем это он толкует? Патриотизм.., со щитом или на щите.., поле брани? Невсерьез же он все это говорит? Не может же он так беспечно заявлять о том, чтохочет покинуть ее здесь, на этой темной дороге, покинуть вместе с новорожденныммладенцем, с женщиной, которая, быть может, вот-вот умрет, с дурой-негритянкойи насмерть перепуганным ребенком и предоставить ей самой тащить их всех пополям сражений, где кругом янки, и дезертиры, и стрельба, и бог весть что еще?

Когда-то, шестилетней девчонкой, она однажды свалилась сдерева — упала плашмя, прямо на живот. Она и сейчас еще помнит это ужасноемгновение, пока к ней не возвратилась способность дышать. И вот теперь онасмотрела на Ретта и вдруг ощутила то же самое: перехватило дыхание, закружиласьголова.., оглушенная, она ловила воздух ртом.

— Ретт! Вы шутите?

Она вцепилась в его локоть и почувствовала, как слезы капаюту нее из глаз на скрюченные пальцы. Он взял ее руку и слегка прикоснулся к нейгубами.

— До конца верны себе в своем эгоизме, моя дорогая? Всемысли только о собственной драгоценной шкуре, а не о нашей славнойКонфедерации? Подумайте о том, как вдохновит наши доблестные войска моевнезапное появление в их рядах в последнюю решающую минуту! — Голос егозвучал вкрадчиво и ехидно.

— О, Ретт! — всхлипнула она. — Как можете вытак поступать со мной? Почему вы покидаете меня?

— Почему? — Он беспечно рассмеялся. —Возможно, из-за проклятой чертовой сентиментальности, которая таится в каждомиз нас, южан. А возможно.., возможно, потому, что мне стыдно. Как знать!

— Стыдно? Разумеется, вы должны сгорать со стыда!Бросить нас здесь одних, беспомощных…

— Дорогая Скарлетт! Уж вы-то не беспомощны! Человекстоль себялюбивый и столь решительный ни в каком положении не окажетсябеспомощным. Я не позавидую тем янки, которые попадутся на вашем пути.

Он соскочил на землю — Скарлетт в испуге смотрела на негоонемев — и подошел к повозке с того края, где сидела она.

— Слезайте! — приказал он.

Она молча смотрела на него во все глаза. Он грубо взял еепод мышки и, приподняв с козел, опустил на землю рядом с собой. Затемрешительно потянул прочь от повозки в сторону. Она чувствовала, как песок икамешки, набившиеся в туфли, больно колют ей ступни. Душная тишина ночиобволакивала ее, как в тяжком сне.