Удержать 13-го - Хлоя Уолш

– Ой, божечки! – воскликнул Олли, шагая следом за мамой. – Джонни, твоя мама лучше всех!

– А ты… – Мама поставила торт в центр островка и подняла Олли на табурет. – Напоминаешь сестру. – Погладив его по голове, она улыбнулась. – Ты такой же милый.

Олли просиял:

– Правда?

Мама кивнула:

– Да.

Тайг усмехнулся, садясь рядом с Олли у островка.

– Ты похож на Шаннон.

– И что? – фыркнул Олли, не сводя глаз с торта, который мама уже резала. – Я милый.

– А ты хочешь кусочек торта, Шон? – спросил я, когда малыш вскинул голову, следя за братьями. – Могу поспорить, что он вкусный.

– Он не слишком разговорчив, – пояснил Тайг; его глаза расширились, когда моя мать положила на тарелку перед ним огромный кусок торта. – Он только семь слов знает или около того.

– Точно, – согласился Олли, хватая свой кусок торта и впиваясь в него. – И он вообще ничего не говорит с тех пор, как папа побил Шаннон…

– Олли! – прикрикнул на него Тайг. – Хватит болтать!

– Ничего, мальчики, – успокоила его мама, но ее голос слегка дрогнул, когда она поставила тарелку с тортом перед папой. – Нам не обязательно говорить об этом сегодня.

– Эй! – вмешался Гибси, подмигивая Тайгу. – Только не слопайте весь торт, обжоры! Я тоже хочу.

Тайг фыркнул:

– Ты выглядишь так, как будто съел сладкого на месяц вперед.

– Позволь тебе сообщить: для того чтобы выглядеть как я, нужно проводить часы в спортзале, – не замедлил с ответом Гибси, усаживаясь рядом с моим отцом.

– Ну да, – язвительно заявил Тайг, продолжая откусывать торт, обходясь при этом руками и не обращая внимания на вилку, лежавшую рядом. – И еще много часов головой в холодильнике.

Гибси откинул назад голову и захохотал.

– А ты нахальный засранец!

– Джерард! – прикрикнула на него мама, одновременно даря ему благодарную улыбку и ставя перед ним тарелку с тортом. – Никаких ругательств!

– Простите, мамочка Ка! – со скромной улыбкой ответил Гибси и вонзил вилку в торт. – Мм…

– Принесу мороженое, – сообщила мама и поспешила в кладовку, стараясь справиться с рыданиями.

– А нам тоже хочется? – спросил я Шона, который уже просто всем телом тянулся к еде. – Да?

Шон кивнул и завертелся в моих руках. Я понял сигнал и поставил его на пол, и он в ту же секунду помчался к братьям и попытался забраться к ним на колени. Они оба не обращали на него внимания, полностью сосредоточившись на своих кусках. Не сумев привлечь их внимание, малыш обошел островок и подобрался к ноге моего отца. Я наблюдал за тем, как он сначала вроде как колебался, а потом протянул руку и дернул папу за штанину.

Отец, не говоря ни слова, наклонился, поднял его себе на колени как бы между прочим, и поставил перед Шоном свою тарелку. Набросившись на торт, Шон стал заталкивать его себе в рот, спокойно сидя на колене моего отца.

Олли и Тайг уставились на младшего брата, с осторожным любопытством косясь и на моего отца.

Мама, едва выйдя в кухню с ведерком мороженого, тут же попятилась. Я пошел за ней в кладовку и увидел, что она плачет у морозилки.

– Помоги им Бог, – шептала она, не пытаясь остановить слезы. – Ох, Джонни, бедные крошки…

– Знаю, мам, – тихо ответил я. – Но не плачь. Ты их напугаешь.

– Это так ужасно… – задыхалась она. – Как вообще кто-то может вот так обходиться с детьми…

– Мам, хватит. – Подойдя к ней, я обнял ее за плечи и вздохнул. – Накорми их, – подбодрил ее я. – Набей их мороженым и всем тем, чем ты нас всех кормила, когда мы были маленькими. А слез им и так достаточно.

– Ты прав. – Потянув носом, она вытерла щеки тыльной стороной кисти и изобразила улыбку. – Больше никаких слез.

– Эдель! – позвал ее папа, заглядывая в кладовую: Шона он придерживал у себя на бедре. – Нам нужно поговорить.

– Знаю, Джон.

– Нет. – Он покачал головой и многозначительно посмотрел на маму, когда Шон дернул его за галстук. – Нам нужно поговорить сейчас, милая.

* * *

– Да это полное дерьмо! – взорвался я, шагая по отцовскому кабинету, как взбесившийся лунатик. – Не повезу я детей туда, пап!

– У тебя нет выбора, Джонни, – устало ответил папа. – Мы должны их вернуть – и предпочтительно до того, как их мать осознает, что они исчезли.

– Эта семья отчаянно нуждается во вмешательстве, – выдохнула мама – Не знаю, что происходит с этим миром, но я не в силах понять, как их вообще могли оставить с ней в доме… или почему того мужчину до сих пор не наказали!

– Успокойся, милая, – мягко произнес папа, поглаживая ее руку.

– Это несправедливо, Джон! – заявила она. – Я просто такое не выдержу!

– Да, это несправедливо, – согласился папа. – Но ты ничего не можешь с этим поделать.

– Да ты посмотри на них, Джон! – Подойдя к окну, она показала на лужайку, где Гибси хохотал вместе с тремя мальчиками. – Посмотри на них!

– Я их вижу, Эдель, – спокойно отозвался папа. – Я вижу все то, что видишь ты, милая.

– А если ты их видишь, как ты можешь ожидать, что я отправлю их назад? – рассердилась мама. – Что-то ведь нужно сделать. Чтобы этим детям стало лучше. Они же просто дети! Они не понимают, и они этого не заслужили. А Шаннон? – Мама помрачнела. – Ты видел ее, Джон… – Она ткнула в мою сторону дрожащим пальцем. – Наш сын распознал все с самого начала. Он, может, и не понимал до конца, что видит, но слышал крик о помощи. Он слышал ее. И он проник во тьму, в какой никакой ребенок не должен находиться!

– Я знаю, – сказал папа, многозначительно глядя на нее. – Но прямо сейчас у нас нет законных оснований вмешиваться. Ты хочешь, чтобы твоего сына арестовали, милая? Потому что случится именно это, если мы не сделаем все правильно.

– Но когда? – спросила мама. – Когда, Джон?

– Когда что, мам? – спросил я, внимательно глядя на нее.

Мама открыла было рот, чтобы ответить, но отец ее опередил.

– Эдель! – Он покачал головой, предостерегая ее. – Я не хочу, чтобы мы говорили об этом в присутствии нашего сына.

– Что нужно сделать правильно? – с подозрением спросил я. – Что вообще происходит?

– Не задавай вопросов, – ответил мой отец. – Клянусь, тебе незачем это знать.

– Конечно, мне нужно знать, пап…

– Нет, Джонни, не нужно! – прикрикнул он. – Ты должен доверять мне и не задавать вопросов.

– Я не могу этого сделать, – всхлипнула мама, закрывая лицо руками. – Я не могу