Каникулы Рейчел - Мэриан Кайз

– Потом – легкое, приятное жжение в желудке, – продолжала Хелен. – И оно как бы проникает к тебе в кровь…

– Здо-орово! – выдохнула я.

Мама, Анна и Клер то и дело прикладывались к большой коробке шоколадных конфет «Кимберли», и. протягивая руку за очередной конфетой, каждая из них повторяла: «Я могу остановиться в любой момент. В любой момент, как только пожелаю».

И вот посреди всех этих шуток и выкриков вдруг раздался звонок в дверь.

– Я не пойду открывать! – крикнула я.

– Я тоже не пойду! – крикнула мама.

– Я тоже! – крикнула Клер.

– И я не пойду! – крикнул Адам.

– И я, – сказала Анна так громко, как только могла. Получилось не очень, но, по крайней мере, она попыталась.

– Придется тебе, – сказала Хелен Шейну, другу Анны.

Шейн пока жил у нас, потому что его согнали с квартиры. Так что мы гораздо чаще видели Анну, потому что теперь ей негде было скрываться от нас.

– О-о-ох! – простонал он. – Сейчас как раз будет эпизод, когда он застрелит того парня с ножом!

– Вечно этой Маргарет нет, когда она нужна! – с досадой заметил Адам.

– Подлиза! – хором произнесли все в комнате. Снова позвонили.

– Лучше открой, – посоветовала мама Шейну, – если не хочешь сегодня ночевать под мостом.

Он встал и побрел к двери. Вернувшись через несколько секунд, Шейн прошептал:

– Рейчел, там тебя спрашивают.

Я вскочила, думая, что это Нола, и надеясь, что ей тоже нравится Харрисон Форд. Да нет, я была просто уверена, что нравится. Ноле нравилось все.

Но, выйдя в прихожую, я увидела там бледную, нервно переминающуюся с ноги на ногу Бриджит. У меня замелькало в глазах. Даже «Привет» мне удалось произнести с большим трудом.

– Привет, – ответила она и попыталась улыбнуться.

Честно сказать, было страшно. Мы стояли и молчали, глядя друг на друга. Я вспомнила, как мы виделись в последний раз, несколько месяцев назад, в Клойстерсе.

– Я подумала, что неплохо было бы повидаться, – неловко сказала она.

Сколько раз я мысленно обзывала ее по-всякому, какие длинные беззвучные диалоги я с ней вела! «Ах, ты подумала? А скажи-ка мне, Бриджит, с чего бы это мне хотеть встречаться с тобой? И можешь даже не унижаться, умоляя меня простить тебя, ты, так называемая „подруга"!»

Но ни одна из этих заготовок мне не пригодилась.

– Может, ты… – я неуверенно указала на дверь в свою комнату.

– Хорошо, – кивнула она и прошла. Я последовала за ней, разглядывая ее сапожки, пальто, всю ее фигуру.

Мы уселись на кровать, и некоторое время обменивались сдавленными «Как дела?». Я чувствовала себя еще более неудобно оттого, что она действительно выглядела очень хорошо. Она сделала мелирование, и стрижка у нее была крутая, как в Нью-Йорке носят.

– Ты все еще не?.. – спросила она.

– Уже больше восьми месяцев, – с робкой гордостью ответила я.

– Ничего себе! – она, по-моему, даже слегка ужаснулась.

– Ну, как там Нью-Йорк? – спросила я, и мое сердце сжалось от боли. На самом-то деле мне хотелось спросить, как там Люк, а потом спросить: «Как же это все так вышло-то?»

– Отлично, – она едва заметно улыбнулась. – Только холодно, знаешь ли.

Я уже открыла рот, чтобы спросить все-таки, как он там. Люк, но остановилась в последний момент. Мне безумно хотелось это знать, и в то же время я никак не могла заставить себя задать этот вопрос.

– Как твоя работа? – вместо этого спросила я.

– Дела идут, – ответила она.

– Отлично, – искренне порадовалась я. – Великолепно.

– А у тебя… есть работа? – спросила она.

– У меня? Боже мой, нет, лечение от наркомании занимает все время.

Наши тревожные взгляды на секунду встретились и снова разбежались.

– Ну, как живется в Дублине? – она, наконец, нарушила молчание.

– Замечательно, – ответила я, надеясь не выдать своей неуверенности в том, что говорю. – У меня здесь появилось много друзей.

– Это хорошо, – она бодро улыбнулась, но в глазах у нее стояли слезы. У меня тоже горло перехватило.

– Тогда… ну, там… – неуверенно начала Бриджит.

– В Клойстерсе?

– Ну да. Эта старая ведьма Дженнифер…

– Джозефина, – поправила я.

– Ну да, Джозефина. Боже мой, она – просто ужас какой-то! Не понимаю, как вы ее терпели.

– Не так уж она плоха, – пришлось вступиться мне.

– А по-моему, она просто кошмарная, – настаивала Бриджит. – Мне, во всяком случае, она что-то такое сказала… насчет того… ну, вроде… как удобно постоянно сравнивать себя с кем-то… в свою пользу.

Я кивнула. Я уже примерно представляла, что за этим последует.

– И… и… – Бриджит замолчала, и слеза упала ей на тыльную сторону ладони. Она судорожно сглотнула и заморгала. – Тогда я просто решила, что она мелет чепуху. Я была так зла на тебя, что и подумать не могла, что сама в чем-то виновата.

– Ты ни в чем не виновата.

– Но она была права! – продолжала Бриджит, как будто не слыша меня. – Хоть я и злилась на тебя, мне иногда было приятно, что ты не в состоянии держать себя в руках. Чем хуже вела себя ты, тем лучше я думала о себе. Прости меня! – и она громко разрыдалась.

– Не говори глупостей, Бриджит, – сказала я, изо всех сил стараясь не расплакаться тоже. – Я – наркоманка. Ты жила с наркоманкой. Должно быть, это сущий ад. Я только сейчас понимаю, как тяжело тебе приходилось.

– Я не должна была поступать с тобой так жестоко, – всхлипывала она. – Это было нечестно.

– Прекрати, Бриджит! – прикрикнула я на нее. Она даже удивилась и от удивления перестала плакать. – Мне очень жаль, что ты чувствуешь себя виноватой. Если тебе это поможет, то все, что ты тогда сказала обо мне в Клойстерсе…

Она виновато моргнула.

– …в общем, ты не могла бы сделать для меня больше. И я тебе благодарна.

Она яростно затрясла головой. Тогда я повторила свои слова еще раз. Она снова не согласилась. И я снова повторила ей то же самое.

– Ты, правда, так думаешь? – спросила она.

– Да, я, правда, так думаю, – мило улыбнулась я. И я действительно так думала, вот что я поняла.

И тогда она мне улыбнулась, мол, все забыто, и напряженность, существовавшая между нами, ослабла.

– У тебя действительно все в порядке? – застенчиво спросила она.