Прикосновение - Колин Маккалоу

Конечно, тебя никогда не найдут. Ты ведь был в самой глубине тоннеля, когда рухнул мир, ты стоял с оголенными проводами в руках, повернувшись лицом к эпицентру взрыва. Ты погребен здесь навечно, Александр Кинросс. Властелин в своем золотом мавзолее».

— Джим, — обратился Ли к рыдающему Саммерсу, — Джим, послушай! Мне надо спешить на гору. Если хотите, разберите завал — футов на сто вперед, не больше. Если не найдете его, значит, он погиб. Да это и так ясно. Но пусть хотя бы попробуют — ничего другого нам не остается. А я вернусь как только смогу.

И Саммерс, который привык подчиняться приказам, вытер лицо, высморкался и уставился на Ли запавшими глазами.

— Да, доктор Коствен, будет исполнено.

— Молодец. — Ли похлопал его по плечу.

Куда — вверх или вниз? Вниз, решил он. В городе быстро разносятся слухи, значит, надо опередить их.

«Как это сказал Александр вчера в завершение разговора? «Придется поискать способ не расставаться с тобой, но отпустить на свободу Элизабет». Да, вот так. Но кто бы мог подумать, что он выберет такой способ? Он, безжалостный и решительный до мозга костей? Женщины никогда не узнают, что он сделал это намеренно; Элизабет не будет терзаться угрызениями совести, Руби не испытает ненависти. Если мама узнает, что он покончил с собой, не найдя другого выхода, она до конца своих дней будет винить и ненавидеть Элизабет. А этого никак нельзя допустить. То, что произошло между мной и Александром, — наша тайна. Он погиб при обвале в шахте. Такое часто случается. Да, разговоров будет много. Как могли сработать детонаторы, если в цепи отсутствовал ток? Почему взрыв имел такую чудовищную мощность? Почему Александр никого не пускал в тоннель? Но правду знаю только я — и Александр».

Когда Руби, в тревоге ждущая на веранде, заметила приближающегося Ли, ей пришлось схватиться за резной столбик, чтобы не упасть. Он торопливо шагал к ней, а она видела его суровое, закаменевшее лицо. Неизвестно почему, Руби вдруг поняла: Александр мертв. В этом нет ни малейшего сомнения. Цепляясь за столбик одной рукой, она с трудом подала сыну другую. Ли прижал ее к груди.

— В первом тоннеле обвал. Александр мертв. Это точно.

В огромных зеленых глазах мелькнуло то же выражение, как в глазах кошки, у которой отбирают котят, чтобы утопить: горе, растерянность, зарождающаяся боль. «Скоро она потянется к нему всем сердцем, начнет искать в дальних уголках разума, уверенная, что произошла ошибка», — думал Ли.

— При взрыве? — выговорила она.

— Да. Взрыв задерживался, Александр хотел найти обрыв провода.

Она пошатнулась, Ли обнял ее, повел в дом, усадил и налил коньяку.

— На него это не похоже. Когда дело доходит до взрывов, он заранее просчитывает все. Подрывными работами он занимается уже тридцать пять лет, — заявила мертвенно-бледная Руби.

— Может, в том и дело, мама. Он потерял бдительность.

— Ты знаешь, что он не такой.

— Я просто пытаюсь найти хоть какое-нибудь объяснение.

— Овдовела… — с удивлением произнесла Руби. — Ну вот я и овдовела. У Александра остались две вдовы.

— Ты побудешь одна, мама? Мне надо еще сообщить Элизабет.

— Она скорбеть не станет. У нее есть ты.

— Мама, ты несправедлива.

— Ну ступай, ступай! — устало отмахнулась она. — Это потрясение. Скажи Элизабет, я приеду позже. С ней ничего не случится — там Констанс. Все вдовы в сборе.

Половина города помогала разбирать завалы в тоннеле, вагонетки с породой то и дело вывозили из рудника. Поднявшись на гору, Ли застал Элизабет и Констанс за чаем в зимнем саду. Обе ничем не были встревожены, только удивились при виде Ли — перепачканного грязью и потом, с тем же выражением скорби, какое принимало лицо Суна в тяжелые для народа дни.

— Что случилось? — спросила Элизабет. — Кажется, был взрыв?

— Авария на руднике. Александр погиб.

Чашка Констанс выскользнула на пол и разбилась: Элизабет осторожно отставила свою и машинально поправила, совмещая ручку с цветочным узором на блюдечке. Белая кожа казалась еще светлее, долгую минуту Элизабет ни на кого не смотрела. А когда подняла голову, в ее глазах отразилась беспорядочная мешанина горя и радости, в ней боролись два чувства. «Когда все будет кончено, она испытает облегчение, — думал Ли. — Жена Александра не станет оплакивать его — это сделает моя мать». Со своей любимой он обошелся несправедливо: двадцать три года она была лишена надежды на законный союз, а теперь, после стольких лишений, — на право скорбеть об утрате.

— Руби… — выговорила Элизабет дрожащими губами, — Руби знает?

— Да. У нее я уже побывал — город гудит, слухи множатся Там, в шахте, взрыв был страшен.

— Хорошо, что ты сначала сказал ей. Спасибо, — тихо произнесла Элизабет. — Для нее он значил больше. Бедная Руби…

Констанс расплакалась, заламывая руки.

— Не плачь, — тем же тихим голосом попросила Элизабет. — Лучше умереть в расцвете сил, а не дряхлым и больным. Я за него рада.

— Мама скоро приедет. Ты свяжешься с Нелл?

— Конечно.

— А тело нашли? — вдруг спросила Констанс.

Ли перевел на нее беспокойный взгляд.

— Нет. Его никогда не найдут, Констанс. Завалило сотни футов тоннеля. Александр навсегда стал частью «Апокалипсиса». — И он направился к двери. — Мне пора, меня ждут на руднике.

Элизабет проводила его до подъемника. После дождя газон еще не успел просохнуть.

— Скажи, Ли, он знал о нас? — спросила она.

— Не знал. — Ли вдруг понял, что с этой ложью ему придется мириться до конца жизни. — Голова у него была занята этим взрывом. Но при взрывах часты несчастные случаи, даже с опытными подрывниками. Шахты — опасное место. — Он устало провел ладонью по лбу. — Не думал, что Александра ждет такая участь. В горном деле он был королем…

— Рано или поздно тяжесть ноши ложится и на короля, — загадочно отозвалась Элизабет. — Так он расплачивается за власть.

— В твоем сердце и жизни еще осталось место для меня?

— Да, навсегда. Но придется немного подождать.

— Я готов ждать. Знай, я всегда рядом, что бы ни случилось. Я люблю тебя, Элизабет. Смерть Александра не изменила мои чувства.

— И я тебя люблю. Александр был бы рад узнать, что я наконец-то полюбила. — Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала Ли в щеку. — Теперь ты главный на руднике. Ступай, а когда освободишься, возвращайся.

* * *

«А разве что-нибудь изменилось? — задала себе вопрос Руби, встретившись с Элизабет в особняке позже днем. — Вот она, вдова Александра, как всегда сдержанная, отрешенная и холодная. Даже глаза спокойные, разве что грустные. Ее нет с нами, а где она сейчас — никто не знает. Александр не зря говорил, что она из рода эльфов».