Прикосновение - Колин Маккалоу

— Да, это точно. А ведь он прагматик до мозга костей.

— Ну, не знаю. Посмотри, что он завещал Теодоре.

— А я рада, что он про нее вспомнил.

— И я.

— Большое у него личное состояние, Ли?

— Гигантское. Даже за вычетом пошлин и налогов.

— И он оставил все детям, которые родятся у мамы после его смерти… Но он же знал — да и все мы знаем! — что у мамы больше никогда не будет детей! Куда денется папино состояние?

— Уместный вопрос. Поскольку оно хранится в Английском банке, то после смерти Элизабет дело о наследовании передадут в суд лорд-канцлера. И на наследство, словно стервятники, слетятся юристы. Если у тебя появятся дети, ты вправе претендовать на деньги отца.

— Думаешь, у мамы еще могут быть дети? В таком возрасте? — Судя по всему, ничего подобного Нелл даже не допускала. — Но с другой стороны, — задумчиво добавила она, — эклампсия ей уже не грозит.

— Почему? — спросил Ли, схватившись за соломинку.

— По-моему, за последнее время она окрепла.

— Несмотря на возраст? — пошутил он.

— Да, теоретически она еще способна к зачатию.

Это замечание Ли оставил без ответа.

Разговор с Нелл завершился благополучно, но вскоре Ли обнаружил, что безнадежно запутался в паутине дел Александра. Следующий допрос ему учинила Руби.

— Должно быть, он составил завещание уже после того, как узнал про вас с Элизабет, — заявила она, вернувшись в отель.

— Мама, поверь, — с жаром воскликнул Ли, взяв ее за руки, — Александр не знал о нас, когда составлял завещание! А если бы знал, ни за что не оставил бы мне свой пай.

— Тогда почему?..

— Могу объяснить его решение только даром предвидения Скорее всего он предчувствовал, что после его смерти жизнь Элизабет изменится. И что она еще сможет родить. — Ли не мог передать свои чувства словами.

— Но он должен был жить вечно! Откуда он мог знать, что умрет, да еще через неделю после составления завещания? Думаешь, он предчувствовал и смерть в шахте? — допытывалась Руби, вышагивая по комнате.

Ли вздохнул.

— Он часто повторял, что Элизабет — родня эльфам, но ведь и в его жилах течет шотландская кровь. Чутье его никогда не подводило. Да, все-таки это было предчувствие.

— Да, наверное, так и есть, но как же это все странно выглядит! — Внезапно Руби рассмеялась, но не истерически, а с неподдельным изумлением. — Вот мерзавец! Он нарочно составил завещание. Чтобы помучить нас и после смерти.

— Сядь, мама, покури, выпей коньяку и успокойся.

Она отсалютовала Ли бокалом, он в ответ поднял свой.

— За Александра, — провозгласила Руби и залпом выпила коньяк.

— За Александра. Пусть мучает нас, сколько пожелает.

Перед ужином Руби снова вернулась к теме, которая не давала ей покоя:

— Котенок, а что будет с Элизабет?

— Я выжду положенный срок и женюсь на ней.

— Ты можешь поклясться, что Александр о вас ничего не знал?

— Нет! Мама, ну что за дурацкие просьбы! Ты же умная женщина. — И Ли решительно заявил: — Пожалуйста, давай больше не будем об этом.

Хладнокровно выслушав упрек, она рассудила:

— Должно быть, у Брамфорда Александр побывал, когда Элизабет еще спала, а подготовленное завещание подписал сразу после завтрака на следующий день — Брамфорд сам говорил мне. Александр рассказывал, что Нелл не отходила от матери ни на шаг. — Руби задумалась. — А с тобой он не виделся, значит, ему было не от кого узнать.

— Мама, прошу тебя, поговорим о другом!

— Нелл рассвирепеет, когда узнает про вас с Элизабет.

— Как ты понимаешь, мне нет дела до Нелл.

— О, понимаю! И не виню ни тебя, ни ее. — И она снова вернулась к прежней теме: — И все-таки не дает мне покоя это завещание. Если бы он знал, он не назначил бы тебя главным наследником. С этим согласится даже Нелл. Александр не любил Элизабет, но никого не подпустил бы к своей собственности.

— Мама, я тебя люблю, но в такие минуты я готов придушить тебя!

— Знаю, что любишь, и я тебя тоже люблю, мой нефритовый котенок. — Она вдруг бурно расплакалась, но быстро успокоилась и улыбнулась. — Я отчаянно тоскую по Александру, но счастлива за тебя. Если мне повезет, скоро у меня будут баснословно богатые внуки. Поверь мне на слово, Элизабет легко родит их.

— И она в этом уверена. И даже Нелл.

Зазвонил телефон. Ли взял трубку, и выражение его лица подсказало Руби, с кем он говорит.

— Конечно, Элизабет, сейчас позову, — пообещал он громко и отчетливо, чтобы услышала сплетница Агги. — Мама, тебя к телефону! Элизабет.

— Все хорошо? — спросила Руби, приложив трубку к уху.

— У нас с Нелл — да. Но я слышала, Ли собирается заказать статую Александра, вот я и решила сначала поговорить с ним, — произнес призрачный голос.

— Статую Александра? — недоуменно переспросила Руби.

— Только не из бронзы, Руби! Ни в коем случае не из бронзы! Передай Ли, что я бы хотела гранитную статую. Гранит — камень Александра.

— Передам.

Руби повесила трубку.

— Она хочет, чтобы статую Александра высекли из гранита, а не отлили из бронзы. Говорит, это его камень. Господи Иисусе!

Мысленно Ли согласился с Элизабет: «Александр погребен под тысячами тонн гранита. Как я и сказал коронеру, над тоннелем в горе образовался провал. Александр наткнулся на зону пустот в камне, притом огромную. И он знал об этом. И даже поддразнивал меня: в конце разговора позвал именно на то место да еще топнул по земле. Звук был гулким. Но я не обратил внимания. Только я решился бы задать ему вопрос, на который он вряд ли ответил бы: неужели самоубийство он задумал еще до того, как узнал, что Элизабет изменяет ему со мной? И ее исчезновение вызвало у него не просто естественный страх и тревогу? И он решил, что должен дать ей свободу, пока она еше молода и может иметь детей? Обычно мы с Александром обсуждачи все предстоящие взрывы, но к этому он готовился тайно».

Элизабет полюбила сидеть в библиотеке, включив одну настольную лампу. Она устраивалась в дальнем от стола кресле в полутьме и надолго погружалась в раздумья.

Прошел месяц после смерти Александра. Время тянулось еле-еле. После того как был вынесен вердикт, отслужена панихида и оглашено завещание, жизнь сэра Александра Кинросса завершилась. Как ни странно, Ли стал ближе Элизабет, но не физически: между ними возникли почти духовные узы. Время врезалось клином между жизнью и смертью Александра. За свое будущее Элизабет не боялась, но никак не могла избавиться от мыслей о покойном муже, который совершил самоубийство, — она была так уверена в этом, будто он явился к ней и во всем сознался. Даже к этому делу он подошел так же серьезно и вдумчиво, как к любому другому. Элизабет не подозревала, что Александр знат о ее измене, и потому полагала, что он покончил с собой по другой причине. Но по какой, она понятия не имела.