Все потерянные дочери - Паула Гальего

Волна наслаждения прошивает меня насквозь, когда я вижу её такой ради меня; я фиксирую её бедра руками и перехватываю контроль, занимаясь с ней любовью.

Каким-то образом мне удается поцеловать её, всё еще находясь внутри, и когда ко мне возвращается крупица рассудка, я слегка наклоняюсь; Одетт понимает, о чем я прошу, и поднимает обе ноги, обхватывая ими мою талию.

Так толчки становятся глубже. Я глушу стон в её шее и продолжаю двигаться внутри неё движениями всё менее и менее осмысленными. Упираюсь рукой в колонну, чтобы не причинить ей боль о мрамор, но я едва способен думать, и когда чувствую, что её тело напрягается, и отстраняюсь от её рта, чтобы посмотреть ей в глаза, я понимаю, что она вот-вот сорвется в бездну. Так что я позволяю себе упасть вместе с ней.

Мы двигаемся навстречу друг другу, совершенно потерянные, ослепленные желанием, и мне приходится сдерживаться последние мгновения, пока я не чувствую, как Одетт отпускает себя, стонет мое имя мне в губы, и я могу кончить внутри неё.

Я тяжело дышу, когда дарю ей очень нежный поцелуй в губы, в шею, в грудь. А потом медленно опускаю её, и юбка падает на место. Она проводит руками по ткани, прерывисто дыша, а я усердно принимаюсь за задачу вернуть корсет на место.

Одетт вздрагивает от прикосновения моих пальцев, всё еще чувствительная, и у меня вырывается смех, который она глушит поцелуем.

Спустя какое-то время, после завтрака из хлеба, яичницы и фруктов, прибывшего в неурочный час, она устраивается на балюстраде, прислонившись спиной к той же колонне, ноги у меня на коленях, рука запуталась в моих волосах.

— Расти здесь, должно быть, было прекрасно, — бормочет она, глядя на пейзаж, открывающийся перед нами. Озеро, на которое ложится снег, прежде чем растаять, заснеженные тропинки, ведущие в лес, каменные стены и арочные входы, розовые кусты, сопротивляющиеся морозам…

— Так и было.

Свободной рукой Одетт рисует узоры в воздухе. Её пальцы движутся, как у пианистки по невидимым клавишам, и тут я замечаю, что ветер тоже рисует узоры на снегу.

У неё горят щеки, и мне нравится думать, что это не только от холода, но и от того, чем мы занимались совсем недавно. Волосы распущены, совершенно дикой волной рассыпались по плечам. Непокорная прядь, короче остальных, падает на скулу. Красивый рот, само воплощение греха, слегка изгибается в улыбке, которую я не хочу переставать видеть никогда.

Она так прекрасна и так наполнена магией…

— Выходи за меня.

Её пальцы замирают. Одетт смотрит на меня. — Да.

Я моргаю. — Что ты сказала? — Что «да». Я хочу выйти за тебя замуж.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать это, а когда до меня доходит… я целую её. Должно быть, я слишком импульсивен, потому что она смеется, упирается рукой мне в грудь и опускает ноги на пол, поскольку, видимо, она благоразумнее меня и больше беспокоится о том, чтобы мы оба не сорвались в пропасть.

Я целую её в губы и в нос, а потом возвращаюсь ко рту, чтобы украсть поцелуй более глубокий и созерцательный.

Я беру её лицо в ладони. — Ты можешь перенести нас внутрь своей магией?

Она начинает смеяться. — Ладно, тогда я понесу нас сам.

Я наклоняюсь, подхватываю её и несу вниз под наш смех. Я глупо счастлив.

Мы едва спустились на один этаж башни, когда шум заставляет меня остановиться. Это было карканье. Карканье ворона.

Он здесь, сидит в одном из маленьких каменных окон. Слишком большой, со слишком осмысленным взглядом. В клюве у него записка.

— Какого черта?.. — спрашивает она, высвобождается из моих рук, чтобы спуститься на пол, и выходит вперед. — Ева, — заявляет она, увидев почерк, выводящий наши имена. Не просто Кириан или Одетт, а:

Убийце богов Кириану и Дочери Гауэко Одетт.

Я не успеваю встать у неё за спиной, чтобы тоже прочесть, прежде чем она отрывает взгляд от бумаги, смотрит на меня, и я вижу, как быстро может раствориться счастье.

— Львы полностью покинули Сирию, потому что собираются в Бельцибае… — Ей трудно говорить. — И в Лиобе, и в Ликаоне…

Я чувствую вкус пепла битвы в горле. — Они собираются напасть на Эрею.

Глава 43

Одетт

Ева и Нирида прибывают на следующий день с несколькими ведьмами и частью офицеров. Мы встречаемся с ними в Уралуре, где также ждут Аврора и Эдит. Счастливое воссоединение краток, потому что Аврора тут же спрашивает, в порядке ли мы, и мы должны рассказать им всё.

Мы выиграли войну в Сирии, а теперь нам придется защищать Эрею.

Камилла и Агата остались с основной частью армии, как и другие Дочери Мари, и ищут способ добраться до Эреи, не вступая в прямое столкновение с войсками Львов. Эгеон переправляет свои войска морем.

Я наблюдаю, как ведьмы готовятся во внутреннем дворе дворца. Некоторые ограничиваются подготовкой взрывчатки и оружия, другие практикуют закон троекратного воздаяния, растягивая свои силы, искажая правила и последствия, проверяя, как далеко они способны зайти. Теперь они знают, что им больше не нужно беспокоиться о хиру, но мне интересно, многие ли из них перестали ставить защиту на свою магию. Моя история с гальцагорри была встречена скептически, когда я поделилась ею с ними, и, полагаю, пройдет время, прежде чем все примут как факт, что этих тварей больше не существует.

Под аркадой двора офицер строит отряд, который должен будет защищать дворец, если битва дойдет сюда. И я думаю о том, как быстро могла рассеяться мирная атмосфера, которой я наслаждалась вчера.

Рука на плече заставляет меня слегка обернуться. Эдит тоже пришла на галерею. — Вы снова победите, — уверяет она меня вместо приветствия. Она опускает руки и спокойно складывает их на коленях. — Это абсурдная атака. Они не победили в Сирии и не могут победить сейчас.

— Но они могут причинить нам большой ущерб, — возражаю я.

Внизу одна из ведьм ошиблась в расчетах, и теперь другой приходится лечить ожог, опаливший её левое предплечье.

— Они жалкие людишки. Король Аарон и эта крыса Лэнс, который ждет, когда монарх поскорее умрет. Его я понимаю: эта война ему выгодна, потому что вероятность того, что его восхождение к власти ускорится, выше… — Она скрещивает руки на груди, задумавшись. — Но Аарон делает это исключительно из мести, даже зная, что они ничего не добьются и что он ведет своих людей на смерть.

Холодок бежит по спине. Инстинкт