Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Все чудеса этого мира, похоже, случаются только с тобой. Как раз ты выходишь — и в усадьбе вспыхивает пожар. Как раз они оказываются в смертельной ловушке — и именно ты приходишь спасать. Как раз ты и Эрши Ци отправляетесь в Цинвуюань — и именно там вспыхивает огонь. И каждый раз ты рядом.

Он склонился ближе, голос стал хриплым:

— До тебя, кроме меня самого, никто живым не выходил из Цинвуюаня. Так скажи, как мне поверить, что поджигатель — не ты?

Мин И вздохнула и, слегка покачав головой, спокойно ответила:

— Господин, ну подумайте. Самый простой вопрос: зачем мне сжигать ваш дом? Какой в этом толк?

Цзи Боцзай прищурился, взгляд его стал ещё тяжелее, тень легла на лицо:

— Разве не ясно? Чтобы лишить меня жизни.

Он запнулся на миг. Ведь если бы не тревожный сон, в котором ему привиделось пламя в Цинвуюане, если бы не проснулся он в холодном поту и не пошёл проверить… всё могло бы закончиться иначе. И она бы действительно добилась своего.

— Ваша жизнь, — медленно произнесла Мин И, опустив глаза, — может быть ценной для Му Сина. Может быть, и для других городов. Но для меня… нет ничего дороже собственной.

Она подняла взгляд и добавила просто, почти с ленивой откровенностью:

— Я не из тех, кто пускается в дело, не зная, что получит в итоге. В убыточную сделку я бы не ввязалась.

Цзи Боцзай холодно усмехнулся. Она всегда умела найти нужные слова, ловко всё оборачивать в свою пользу. Но на этот раз — нет. Больше он не поверит. И не смягчится.

Нельзя спать на одной подушке с тем, кто, быть может, каждую ночь мечтает тебя убить. Какая бы ни была красавица — жизнь дороже.

— Отведите её в усадьбу Сыту Лина, — бросил он через плечо. — Сыту Лин сам сказал, что даст ей кров. Что ж, пусть и держит слово. Возвращаться ей сюда больше не стоит.

— Господин?! — тётушка Сюнь с удивлением вскрикнула, глаза округлились.

Но Цзи Боцзай лишь поднял руку, останавливая возражения:

— То, что я не отрубил ей голову, — это уже уважение к лицу Да сы.

Мин И кивнула, спокойно поднялась с места:

— За эти дни благодарю господина за всё. Но прошу об одном — отдайте мне Эрши Ци. Позвольте забрать его с собой.

Цзи Боцзай скривился:

— Заберёшь — и расскажешь, что видела в моём доме? Чтобы я потом опять оказался среди пылающих стен?

Он пристально посмотрел на неё, в голосе звучала колкая насмешка:

— Раз уж ты так за него цепляешься, я оставлю его здесь. И если ты будешь держать язык за зубами — обещаю: с ним ничего не случится. Ни одного волоса не упадёт. Нарушишь — и он первым сгорит дотла.

Фениксовый прищур глаз, резкий блеск во взгляде — и в лице Мин И, наконец, проступила злость:

— Если бы я действительно хотела что-то рассказать… думаете, вы бы сейчас спокойно сидели здесь?

Одного дела с ваном Пином хватило бы, чтобы потащить его в судебное управление и заставить там ответить за всё.

— Если бы ты хоть что-то проболтала, он бы уже давно не лежал в загородном дворе, — отрезал Цзи Боцзай, и смахнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Я не привык торговаться.

Мин И стиснула зубы.

Если бы знала, что всё обернётся так… тогда уж следовало бы всадить ему три удара прямо в лоб — посмотрела бы, как он после этого станет холодно её поучать.

— В таком случае — прощайте, — бросила она, резко разворачиваясь.

— Я и не провожаю, — отрезал он, не подняв головы.

Не Сю и тётушка Сюнь стояли в стороне, сердце их сжималось от тревоги, но — что могли сказать? Это дело самого господина, а слугам не положено вмешиваться. Потому Не Сю лишь робко пробормотал:

— Госпожа Мин… сегодня спасла немало людей…

— Ага, — губы Цзи Боцзая побелели от ярости. — На людях — добрая спасительница. А за спиной — готовит мне смертный приговор. Прекрасная дама, нечего сказать.

После этих слов Не Сю больше не осмелился раскрыть рта.

В столь щекотливый момент покушение на Цзи Боцзая вызвало бурю — все взгляды тут же обратились к посланцам трёх верхних городов. А когда всплыло, что Бо Юанькуй ещё и ворвался во внутренний двор и ранил Да сы — весь Му Син взорвался негодованием.

— Что же это такое?! — кричали в толпе. — Неужели нижние города созданы только для того, чтобы нас вот так топтали? Бьют, калечат, убивают — и всё это лучшие бойцы Му Сина страдают!

— То же, что и с семьёй Мин, — вторил кто-то. — Боятся проиграть. А лучший способ не проиграть — не допустить нас до поединка вовсе!

— Подлость! Позор! Беззастенчивая трусость!

— Вон из Му Сина! Прочь, чужаки!

Когда Шэ Тяньлинь добрался до усадьбы Сыту Лина, его защитный барьер едва не пробило тухлой капустой и гнилым луком, которые в гневе швыряли с улицы.

Войдя в дом и наконец сев, он отряхивал одежду и бурчал:

— Что вообще тут творится, а? Какой кошмар.

Сыту Лин, как всегда, сохранял изящество. Он неспешно налил чай, подал чашку с вежливой улыбкой:

— Наставник Шэ, боюсь, с господина Сань вам придётся взыскать за новую одежду.

Шэ Тяньлинь, принимая чашку, удивлённо вскинул бровь:

— С него? А он-то тут при чём?

— Вчера, когда сестрица Мин возвращалась в усадьбу Цзи, — начал Сыту Лин, спокойно потягивая чай, — она сказала мне: если через полчаса не вернусь — возьми людей и проверь, что там. Я так и сделал. И знаете, кого я там встретил?

Он прищурился, словно вспоминая вкус какой-то особенно острой пряности.

— Повозку господина Сань.

В тот день на улицах было людно — зеваки столпились так плотно, что дорога сузилась до щели. Повозке Сыту Лина пришлось буквально протискиваться сквозь толпу, и только спустя полчаса он достиг перекрёстка улицы Эрцзю. И именно там, в самой её глубине, у чайного дома… он увидел, как оттуда выходит звериная повозка Сань Эра.

— С такого расстояния, — спокойно рассуждал Сыту Лин, — либо он оказался там ещё до пожара…, либо его повозка должна была застрять, как моя. А она, как видите, прошла. А это значит…

Он поставил чашку, голос стал серьёзнее:

— …что никто, кроме убийцы, не будет заранее ждать на месте преступления.

Шэ Тяньлинь почесал подбородок, нахмурился:

— Но какой ему смысл? В этом году Чаоян лишился