Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Она вспомнила, как позавчера вечером подложила кое-что в повозку Бо Юанькуя — и невольно почувствовала лёгкую тревогу. Но в то же время успокоила себя: в конце концов, что может значить обычная заколка из бамбукового узелка? Разве что, если бы Цзи Боцзай нарочно не намазал на неё какое-нибудь безумное зелье… Но, если так, тогда первой обезумела бы она.

— Раньше между Му Сином и Чжуюэ была заключена союзная династическая свадьба, — Сыту Лин задумчиво поглаживал подбородок. — Но Му Син оказался не на высоте: год за годом терпел поражения, и в конце концов Чжуюэ порвал родственные узы. Теперь вот интересно — не связано ли всё это с недавним безумием Бо Юанькуя? Ведь, по слухам, невесту в эту поездку прислали из семьи Бо.

Мин И на миг задумалась, но вскоре мягко покачала головой. В мире Цинъюнь женщины зачастую всего лишь разменные монеты. Дочь, выданная замуж по расчёту, если не принесла выгоды — для семьи она становится обузой. Но раз уж Бо Юанькуй сам стремился восстановить добрые отношения с Му Синем, то дочь была бы отличной связующей нитью. Из-за неё он вряд ли поднял бы руку — не та причина.

А вот личная обида — это куда вероятнее. Если бы за всем стояла государственная вражда, он бы уже на пиру в честь приезда гостей дал понять о своём недовольстве. А не ждал бы, чтобы ударить исподтишка.

— Есть ещё один человек, — Сыту Лин болтал ногой, как мальчишка, но голос его был серьёзен, — он вроде бы и не сделал ничего особенного, но, сестра Мин, вам стоит быть настороже. Посланец из Чаояна, по имени Сань Эр, всё время поглядывал на вас и на господина Цзи. Причём взгляд у него был вовсе не дружелюбный.

Имя это, словно внезапный порыв ледяного ветра, кольнуло Мин И — сердце её невольно дрогнуло.

Сань Эр заполучил карту особняка Цзи Боцзая. Для чего она ему — он не говорил, но сейчас, когда Цзи Боцзай лежит на постели с тяжёлыми ранами, момент подходящий как никогда. На его месте, пожалуй, она бы тоже не упустила такого шанса.

Цзи Боцзай, конечно, не из слабых, но если в собственном доме завёлся предатель… вдруг там уже случилось нечто непоправимое?

Резко вскочив, Мин И заговорила наспех:

— Молодой господин, в усадьбе господина Цзи есть один телохранитель по имени Эрши Ци. Его, кажется, держат где-то в загородном дворе под замком. Я хочу попросить вас вытащить его и переправить к старшему наставнику Шэ.

Сыту Лин кивнул и тоже поднялся:

— Сестра, вы ведь и минуты толком не просидели. Те служанки, что с тобой пришли, всё ещё спят, а вы уже убегаете?

— Вспомнила, что кое-что забыла. Надо вернуться и забрать, скоро вернусь, — бросила она, выходя через заднюю калитку. Уже ступив одной ногой за порог, на мгновение обернулась — в утреннем свете вышитая туфелька будто зависла над порогом. В голосе её прозвучала лёгкая, почти шутливая серьёзность:

— Если меня долго не будет, прошу вас, молодой господин, соберите людей и проверьте, что творится в доме Цзи.

Сыту Лин только открыл рот, чтобы ответить, но её и след простыл — исчезла, словно утренний ветер, что налетает вдруг и не оставляет ни звука.

Он присвистнул, глядя ей вслед, пока её силуэт не скрылся за поворотом, затем повернулся к стоявшему рядом Фу Юэ:

— Сестра Мин и впрямь поразительна… С такими повреждёнными меридианами — а двигается, словно молния.

Фу Юэ покачал головой, в голосе слышалась невысказанная тревога:

— Каким образом она продолжает практиковаться — мне неведомо. Но при разрушенных меридианах… это лишь последние всплески угасающей силы.

Нынешняя Мин И даже тысячной доли не сравнится с той, что была прежде. Её стойкость и упорство больше напоминают отчаянное желание выжить.

…

— Кто же станет цепляться за жалкую тень жизни… если только не тот, кто вдруг увидел перед собой дело, которое просто обязан завершить, — Сань Эр медленно ступил на серую плиту, его взгляд был устремлён вперёд — туда, где полыхал в огне особняк Цзи Боцзая.

Сквозь языки пламени, в жарком мареве, бушевала схватка. Вспышки оружия, всплески крови, силуэты бойцов — затравленные, израненные, и всё же не сдающиеся.

Он молча смотрел вперёд, взгляд его не отрывался от пылающего особняка. Затем, не спеша, сложил карту и спрятал её в рукав:

— То, что она не успела завершить, но должна… стало тем, что должен завершить я.

Рядом с ним кто-то неуверенно подался вперёд, в голосе звучало сомнение:

— Но, господин… Цзи Боцзай — человек с могучей юань. Если он выживет…

— Если он выживет, — Сань Эр повернулся к нему, и в пламени полыхающих залов его лицо казалось выточенным из железа, — он станет вторым Мин Сянем. Ты хочешь этого? Хочешь снова прожить жизнь, прячась в чьей-то тени, без надежды поднять голову?

Огненное зарево трепетало на лице его собеседника, молодом, растерянном, с плотно сжатыми губами. Он долго молчал, взгляд метался, пока наконец сомнение не угасло в глубине зрачков. Он едва заметно покачал головой:

— Не хочу.

— Тогда смотри, ваше высочество, — Сань Эр не обернулся. Его глаза, как два угля, смотрели в самое сердце пылающего дворца. — Смотри, как тот, кто стоит над тобой, гибнет в огне… а потом смотри, как Чаоян объединяет весь Цинъюнь, получает земли, где рис зреет трижды в год, где нет нужды и страданий.

Глава 85. Она не спасёт его

Пламя, разожжённое на самой низшей юань, полыхало так, что и сила высшего порядка едва могла бы его усмирить. Оно было алым, словно очищенное в печи золото, и распространялось с пугающей скоростью, жадно поглощая всё на своём пути. Рядовые слуги, не обладающие юань, не имели ни малейшего шанса — один за другим они погибали в огненной западне.

Тётушка Сюнь, вся в пепле, задыхаясь, с трудом выбралась из обрушившегося крыла здания — её вывел наружу Не Сю. Но едва она сделала шаг, как тут же рухнула на каменные плиты. Голос её был хриплым, едва различимым:

— Правая нога… сломана…

Над головами всё ещё осыпались балки, и Не Сю, охваченный паникой, вскинул голову, пытаясь позвать на помощь. Но куда ни кинь взгляд — одни мёртвые да стонущие, кто в крови, кто без сознания… Кто может помочь, если каждый за себя?

Он стиснул зубы, поднял тётушку