Улица Светлячков - Кристин Ханна

В другой ситуации это могли бы быть лучшие дни в жизни Кейт — наконец-то она стала центром внимания.

Но как бы сильно все вокруг ни старались вести себя как ни в чем не бывало, жизнь их сейчас была подобна грязному окну, которое невозможно отмыть дочиста. Все вокруг было окрашено в цвета ее болезни. И, как всегда, задавать тон выпало на долю Кейти, которой приходилось постоянно улыбаться и всячески демонстрировать оптимизм. Ведь с ее домашними все будет в порядке лишь до тех пор, пока она сама остается сильной. Тогда они смогут подолгу разговаривать, громко смеяться и будут производить впечатление дружной, счастливой семьи.

Это было очень утомительно — постоянно подбадривать других, — но что ей оставалось делать? Иногда, когда у нее уже не было сил изображать оптимизм, Кейт увеличивала дозу обезболивающего, сворачивалась калачиком рядом с Джонни и засыпала. А когда просыпалась, то была неизменно готова улыбаться снова.

Воскресное утро всегда требовало особых затрат нервной энергии. Сегодня все были здесь: мама, папа, Шон со своей девушкой, Талли, Джонни, Мара и близнецы. И все они по очереди, то перебивая друг друга, говорили, так что гул голосов не умолкал.

Кейт слушала, кивала, улыбалась, делала вид, что ест, хотя сегодня ее тошнило и мучили боли.

Талли первой заметила, что что-то не так. Передавая ей тарелку, она подняла глаза на Кейт и спросила:

— Тебе нехорошо?

Кейт попыталась ответить, но не смогла произнести ни слова.

Джонни поднял жену на руки и отнес в ее комнату. Он уложил ее в кровать и дал лекарство.

— Как она? — спросила Талли, зайдя в комнату.

Кейт смотрела, как стоят эти двое, плечом к плечу, и испытывала к обоим всепоглощающее чувство любви. Ей на минуту даже удалось забыть о боли. Но и сейчас она почувствовала укол ревности, впрочем, ставший уже таким привычным за эти годы, как удары собственного сердца.

— Я надеялась, что буду чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы поехать с вами в магазин, — виновато улыбнулась Кейт. — Хотела помочь Маре выбрать платье для выпускного. Теперь это придется сделать тебе, Талли. — Она, словно извиняясь за свою просьбу, улыбнулась. — Пожалуйста, ничего слишком открытого и вызывающего, хорошо? И будь внимательна при выборе туфель. Мара считает, что ей пора носить высокие каблуки, но я боюсь, что… — Кейт нахмурилась. — Да вы двое вообще слушаете меня?

Джонни посмотрел на Талли.

— Ты что-то сказала?

Талли с самым невинным видом приложила руку к груди, имитируя знаменитый протестующий жест Скарлет О’Хара.

— Я? Ты же знаешь, как редко я вообще говорю. Многие упрекают меня за излишнюю молчаливость.

Кейт нажала на рычаг, подняв изголовье кровати.

— Что за комедию вы тут ломаете, когда я пытаюсь сказать вам что-то важное?

Послышался звонок в дверь.

— Кто это может быть? — сказала Талли. — Пойду посмотрю.

В комнату просунулась голова Мары.

— Они уже здесь. Мама готова?

— Кто здесь? К чему я должна быть готова?

Не успели эти слова сорваться с губ Кейт, как в комнату вошел незнакомый мужчина в рабочей форме и вкатил огромную вешалку, на которой висели на вешалках платья длиной в пол. Затем на оставшееся небольшое пространство протиснулись Мара, Талли и миссис Муларки.

— Знаешь, папа, — сказала Мара. — Мальчикам придется выйти. Это шоу для девочек.

Джонни поцеловал жену в щеку и вышел за дверь.

— Ну, скажите мне, разве это не здорово — быть богатым и известным?! — воскликнула Талли. — Ну, ладно, скажем честно: богатство — штука хорошая. Ну, например, ты звонишь в «Нордстром» и просишь прислать тебе все, какие есть в наличии, платья для выпускного размером с четвертого по шестой — и они присылают.

Мара подошла к кровати Кейт и сказала:

— Ну как же я могу выбрать свое платье для выпускного без тебя, мамочка?

Кейт хотела ответить дочери, но вместо этого расплакалась.

— Не беспокойся, — заверила Талли подругу. — Я сказала продавщице, чтобы самые сексуальные платья оставили в магазине.

При этих словах все они рассмеялись.

Неделя шла за неделей. Кейт все больше слабела. Несмотря на все ее усилия и установку не поддаваться панике, собственное тело стало предавать Кейт множеством разных способов. То она не могла подобрать нужное слово, то никак не удавалось закончить фразу, то появлялась предательская дрожь в пальцах, то подступала тошнота, ставшая в последнее время ее постоянным спутником, то начинался страшный озноб. Кейт все время чувствовала себя промерзшей до костей.

И боли становились все сильнее. К концу июля, когда ночи стали длинными, а в воздухе разлился аромат персиков, она чуть ли не удвоила дозу морфина, но врач сказал, что возможная наркотическая зависимость — не самая главная ее проблема.

Кейт умела держать удар, и никто, казалось, не замечал, какой слабой она становится. Ну да, все видели, что ей приходится пользоваться инвалидным креслом, чтобы добраться до пляжа, и что она часто засыпает задолго до того, как начнется вечерний фильм по телевизору, но в эти летние дни все в жизни дома Райанов изменилось. Талли взяла на себя обязанности по дому и старалась изо всех сил. А у Кейт, когда ей становилось немного лучше, появилась возможность работать над рукописью. Правда, в последнее время она ужасно тревожилась, что не успеет ее закончить.

Странно, но мысль о том, что очень скоро она умрет, пугала ее уже не так, как раньше. Да, у нее по-прежнему случались панические атаки, когда Кейт думала о смерти, но и они теперь стали редкими. Теперь она чаще думала: «Дайте же мне наконец отдохнуть».

Конечно, она не могла сказать этого вслух даже Талли, которая теперь могла слушать ее часами. Как только Кейт заговаривала о будущем, Талли морщилась и выдавала какой-нибудь ироничный комментарий.

Что ж, умирать всем и всегда приходится в одиночку.

— Мам? — тихо позвала Мара, приоткрывая дверь комнаты.

— Привет, дорогая. А я думала, ты идешь сегодня на Литтл-Бич со всей бандой.

— Я и правда собиралась.

— И почему же ты передумала?

Мара сделала несколько шагов вперед. Кейт с удивлением смотрела на дочь. Мару невозможно было узнать — ее рост достиг уже метра восьмидесяти двух сантиметров, она созревала, взрослея прямо на глазах.

— Мне надо кое-что сделать.

— И что же это?

Мара повернулась, выглянула в коридор, затем снова посмотрела на Кейт.

— Ты не могла бы переместиться в гостиную?

Кейт секунду боролась с желанием сказать «нет», но нашла в себе силы ответить:

— Ну конечно!