Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Макс, я согласна! — набросала ему Лина эсэмэс, позабыв о приветствии. Макс ответил почти что сразу, словно только и ждал от неё сообщения.

— Приветствую тебя, солнышко! Поясни, о чём речь?

— Я о новой песне. Мы будем играть вдвоём?

— Ну да. Гитара и клавиши. Ребята подтянутся, если что.

— Здорово! Мне нравится песня.

— Ну, круто! Я думал, ты уже не напишешь.

— Я была очень занята, правда. Прости, что не сразу прочитала твоё сообщение.

— Я так и понял. Порепетируй. Сыграемся как-нибудь перед концертом.

— Отлично!

И Лина с головой ушла в сочинительство. Она присела за пианино и так увлеклась, что пропустила трель дверного звонка. Эла вплыла в зал, привнося с собой тонкий аромат цветочных духов.

— Привет, Линуся! — Эла обняла Лину за плечи и прижалась щекой к щеке.

— Привет, — Лина сняла с клавиатуры руки, и, слегка отстранившись, обернулась к Эле. — Что-то случилось?

— С чего ты взяла? — натянуто улыбнулась та.

— Показалось.

— А что это ты к нам с дорожной сумкой, дочка? — с прищуром спросила Марта, заходя в зал из прихожей.

— Эдик уехал в командировку. И я решила пожить у вас несколько дней, — неуверенно ответила Эла.

— Вот как? — Марта нахмурилась, уперев руки в бока. — Что-то с тобой не то. Бледная, и глаза бегают. Неужели поссорились?

— Ну что ты, мама, всё нормально, — отмахнулась Эла. — Что мне делать одной в пустой квартире. Тут я нужнее.

— Ладно, убедила. А мы-то с Линочкой всегда тебе рады.

Эла ушла на кухню готовить ужин. Марта прилегла в спальне и задремала. Болезнь накатывала внезапно — мать была ещё очень слаба и быстро уставала.

Лина присела за кухонный стол и стала наблюдать, как ловко Эла разделывает курицу.

— И что это будет? — поинтересовалась Лина.

— Ты о чём? — рассеянно переспросила Эла. Она действительно выглядела задумчивой и немного грустной. И даже когда улыбалась, её улыбка казалась какой-то неестественной, будто приклеенной к лицу.

— Я спрашиваю, что ты будешь готовить? — повторила Лина вопрос.

— А это… цыплёнка табака.

— Мм, надо поучиться, как это делается.

Эла промолчала.

— А ещё мне понравились тефтельки из телятины с рисом, которые ты в прошлый раз сделала, я бы тоже поучилась.

— Тефтельки? Нет. Не помню, чтобы я их готовила.

— А кто же тогда? Мама? Она же почти не встаёт, — удивлённо протянула Лина.

— Ну, может, и мама. Что ей делать, пока ты на учёбе.

— Странно, — пожала плечами Лина. — У неё же одышка и сердце. Вроде бы врач приказал лежать.

— Тогда не знаю.

Марта, кряхтя, вошла на кухню и со стоном опустилась на стул.

— Мам, — выпалила Лина без всяких предисловий. — Так это ты тефтельки приготовила в прошлый раз? Как же так?

— Ах, это… — вздохнула Марта. — Это же совсем не сложно.

— Но тебе противопоказаны нагрузки! — не унималась Лина.

— Ну, какие тут нагрузки. Подумаешь, достала из морозилки и на сковороду положила.

— Не помню, чтобы в морозилке были тефтели, — поддержала Эла Лину.

— Ишь, какие, подловили мать. — Марта заёрзала на стуле. — Так и быть, расскажу. Я попросила соседку, она сходила в магазин и купила мне фарш.

— Ох, мама, ну зачем ты так напрягалась? Тебе же лежать нужно, — вздохнула Лина, но больше не стала её упрекать. «Может это и к лучшему, — подумала она. — Значит, мама постепенно выздоравливает».

После ужина, когда Марта удалилась в спальню, Лина сложила посуду в посудомоечную машину и уже было направилась в детскую, но Эла остановила её жестом, настороженно оглядываясь на дверь.

— Что? — удивлённо прошептала Лина.

— Сядь. У меня к тебе есть разговор. Только тихо. Мама ничего не должна знать.

Лина послушно вернулась на место, сложив на столе сцепленные в замок руки, и посмотрела на Элу.

— Тут такое дело, — неуверенно начала она. — Твой отец объявился, узнал, что у него есть дочь и очень хочет увидеть тебя.

Новость обрушилась на Лину как лавина снега, и она на секунды потеряла дар речи.

— Что? Это… п-правда? — От волнения у Лины затрепетало сердечко, будто у него вновь выросли маленькие крылышки, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Она во все глаза смотрела на Элу и в ожидании ответа кусала губы.

— Ну конечно правда. — Эла уселась за стол напротив Лины и накрыла её руку своей. — Девочка моя, — взволнованно продолжила она, — ты уже достаточно взрослая, и я не могу решать за тебя. Скажи, ты бы хотела с ним встретиться?

Лина с минуту молчала. Все слова мигом вылетели из головы, перед глазами проносились картинки из весеннего сна. Мужчина во фраке и маске, чёрный зал, красное платье, скрипки играют вальс…

— Не знаю даже… И какой он, мой… отец? — только и смогла вымолвить она.

— Он изменился, стал жёстче и злее, видно и ему досталось по жизни, и да, он далеко не беден. У него недвижимость в Москве и он довольно влиятельный человек. — Эла грустно улыбнулась и покачала головой. — Не думаю, что он задумал что-то плохое. Видеть своего ребёнка — это нормальное желание любого взрослого адекватного мужчины.

— Ух ты… недвижимость, собственный самолёт и остров в океане, — процитировала Лина слова из недавнего рассказа Элы. — Но разве так бывает?

— Как видишь, бывает, — Эла прикрыла глаза и потёрла виски.

Лина замечала её волнение и неловкость и, кажется, сожаление об упущенном прошлом.

— Ты расстроена?

— Расстроена — не то слово. Я раздавлена, разбита, опустошена… Этот человек… Вадим… — Эла с трудом перевела дыхание, — в общем, своим появлением он внёс смуту в мои мысли, в душу, в мой устоявшийся мир.

— А как же дядя Эдик?

— Эдик… — Эла прослезилась. — Мы поссорились, и он избегает меня. Он, конечно, понял, что со мной творится что-то неладное. Подозревает меня в измене.

— А ты ему изменила?

— Нет, конечно нет!

— Но ты неравнодушна к Вадиму?

— Да, я к нему неравнодушна, но это точно не любовь. Скорее это страх за