Приют - Татьяна Лаас

Грей поприветствовал Кайла и Джону кивком и внезапно поделился сведениями о парне:

— Удалено правое легкое. Так же правая почка, малая доля печени, весь тонкий кишечник.

Палмер прищурился, входя в столовую и направляясь к пациенту:

— Это ваше ритуальное мучительство?

Он первым делом одел лечдок на единственную руку молодого мужчины. Проверил его зрачки, пульс, подсчитал дыхание. Потом спешно пошел мыть руки.

Грей, прислоняясь к стене, возразил:

— Отнюдь. Смысл в мучительстве — сохранить жизнь жертве как можно дольше, в идеале — бесконечно. Смысл в вивисекции — забрать все, что нужно, наплевав на жизнь.

Палмер, быстро обрабатывая края ран, скомандовал Кайлу:

— Я занимаюсь грудной полостью, сейчас главное — не допустить смещения средостения вместе с сердцем вправо. Ты занимаешься брюшной полостью — проверь печень на предмет кровотечения, потом находишь концы кишечника — проксимальный выводишь на брюшную стенку, дистальный просто заглушаешь. Заодно проверь — что там с мочевым пузырем. Не оттяпали эти коновалы и его за компанию. Все ясно?

Кайл, спешно обновляя данные по абдоминальной хирургии, лишь кивнул, а руки уже накладывали стерильную простынь и ранорасширитель. Грей внезапно вмешался:

— Моро, не пытайся связаться с синтетиком по этой вашей внутренней связи. Синтетик заражен вирусом, и тебе сказочно повезет, если только одним, тем самым от Киры. Могут быть и другие сюрпризы…

Кайл снова обошелся кивком, подготавливаясь к операции. Он отключил все мешающиеся данные (камеры, Билли и даже Кейт) — слишком много информации требовалось обновить.

Грей постоял, пару минут наблюдая за работой Палмера и Моро, а потом пошел прочь — его на Холме еще Эйч ждала.

* * *

Эйч уже приплясывала от холода, кофе давно закончился, как и интерес подсматривать в просветы между менгирами — если там и начинались дороги в другие миры, то сейчас все равно, кроме темноты и тумана, ничего видно не было.

Грей в одной толстовке возник прямо перед ней, тут же отчитываясь:

— Вирус добыт, Кира в порядке — я потер ей память, так что она ничего не вспомнит. В качестве оправдания амнезии я сымитировал падение на приборы и последующее сотрясение головного мозга. Синтетик, предположительно, взорвался, уничтожая часть оборудования… Так что… Домой?

Эйч прищурился:

— Гад ты все-таки. Я могла побывать дома…

— И словить большую дозу радиации, — напомнил ей Грей. — Тебе оно надо?

Он протянул ей руку:

— Ой?

— Не ой. — она медленно, тщательно подбирая слова, спросила. — Скажи, есть какой-то способ определить — сколько мир еще просуществует? А то мы уйдем отсюда, а он полыхнет алым пламенем, и все…

Грей сам поймал её за руку и потянул на себя:

— Ой!

Уже в другом мире, давая Эйч время, чтобы прийти в себя, он сказал куда-то в её макушку:

— Не алое пламя, а просто тьма. Ничто. Вакуум, если хочешь.

— Гррррей! Умеешь ты… Утешать.

Он фыркнул и утешил, все так и не выпуская из своих объятий:

— Твой мир относительно стабилен. Он выстоит до того момента, когда мисс Милн придумает свой выход. Кстати, Кира и твои братья тоже продержатся — не переживай.

Эйч отстранилась, вглядываясь в него:

— Ты иногда просто поражаешь своей заботой.

— Цени! — гордо выпрямился Грей.

— И тут же все портишь, — вздохнула Эйч, выходя из круга. — Ты или нарцисс, или… Тебя мало хвалили.

Она вспомнила его рассказ о детстве и отвесила себе мысленную затрещину. Впрочем, Грей умело пропускал то, не хотел услышать.

— Пройдемся пешком? — предложил он, протягивая ей тут же проигнорированную руку — просто потому, что не поняла.

— А не замерзнешь? — Эйч скептически посмотрела на Грея. — Где ты посеял свою куртку?

— Там, где она нужнее, а что?

— Ничего. Просто и тут холодно.

— Не бойся, не замерзну. — и тут же ехидно добавил. — В крайнем случае согреюсь твоей кровью.

— Размечтался! Сперва попытайся до неё хотя бы добраться!

— Пфф, тоже мне, сверхзадача! Да и не больно то и хотелось. — Он засунул руки в карманы джинсов — все равно Эйч не умела ходить под руку.

Эйч, бодро шагая вниз с холма, спросила:

— А что с синтетиком произошло на самом деле? Он же не взорвался…

Грей отмахнулся:

— А… Ерунда. Не бери в голову.

Эйч посмотрела на него, потом решила, что это бесполезно без плазмомета. Лишь пошла быстрее — городок в ночи призывно сиял уличными фонарями и еще не убранными елями в окнах домов. “Приют” с холма вообще смотрелся воплощенной мечтой — яркий, теплый, почему-то пропитанный солнцем. Эйч даже головой замотала — к такой сентиментальности она была не склонна. Вспомнилось прошлое возвращение с холма — все были изранены, Джона и Анж при смерти, но тогда “Приют” не казался Эйч землей обетованной, а ведь нужен был гораздо больше, чем сейчас.

…хотелось бы знать — что изменилось? Я или “Приют”?..

Она обернулась на хмуро шагавшего рядом Грея.

— Слушай, а можно вопрос?

— Можно. Что хочешь знать?

Они прошли мимо станции смотрителей — окна были темными, стоянка с машинами пуста, Макс больше не караулил холм в надежде на поимку криптиды.

— А… Джона вчера говорил, что о “Приюте” и его основании ничего не известно. А ты… Что-то знаешь?

— Знаю, — только и сказал Грей.

— М-да, многословностью ты не страдаешь.

Она шла по пустой дороге нагло нарушая правила — прямо по середине. Основная трасса из города все равно идет в другом месте — вдоль побережья через новый мост.

Вокруг были пустые, голые поля, чуть припорошенные снегом.

…и гораздо больше, чем в Клыках…

Грей, идя чуть на шаг позади, сказал:

— Если ты подумаешь, то сама поймешь и про “Приют”, и про мисс Милн. А не поймешь — я разочаруюсь в тебе, даже до Джоны дошло — кто такая мисс Милн.

Эйч рассмеялась, притормаживая и напоминая:

— Я же это… Дремучее Перу. Где уж мне знать…

— Я сказал — понять. А ты девочка умная, — сказал он вполне серьезно.

Она предпочла смолчать — насмешек от Грея за эти дни она уже наслушалась. Шла, вспоминая вчерашний разговор фразу за фразой, и потом её осенило:

— Слушай. А Кейт и её родственники совершенно точно из этого мира?

Грей одобрительно улыбнулся:

— Точно. Я же говорил — ты умная девочка.

— Вот черррррт… Надеюсь, сама Кейт не поймет… — она взъерошила свои волосы.

— Умозаключения не её сильная сторона. А Моро слишком дорожит ею, чтобы причинить боль ненужными знаниями.

Она развернулась и пошла спиной вперед — дороги тут были потрясающе ровными:

— Как за столько веков они сохранились, Грей? Ведь это