Переплет 13 - Хлоя Уолш

Верно.

Но не в этом суть.

— А моя машина? — Я потребовал. — Что я должен делать без своей машины?

— Твой отец заберет его по дороге домой сегодня вечером, — ответила она, имея на все кровоточащий ответ. — С этим делом возникла небольшая заминка, так что сегодня вечером он будет дома, а утром отвезет меня в аэропорт. — Она посмотрела на часы и счастливо вздохнула. — Он должен быть дома с минуты на минуту — он покинул Дублин более трех часов назад.

Обычно, когда моя мать нажимала на мои кнопки, мой отец сглаживал ситуацию, но не в этот раз.

Нет, потому что, как бы я ни был рад услышать, что мой папа будет дома на ночь, на этот раз мама зашла слишком далеко.

Она вмешалась во что-то, во что я не хотел, чтобы кто-то вмешивался.

Она связалась с Шэннон.

— Зачем ты это сделала? — Я повторил.

— Вы так мило смотритесь вместе. — Сказала мама с ухмылкой.

— Мило? — Я уставился на свою мать. — О чем ты говоришь? Ты же знаешь, я не принимаю наркотики! Меня все время проверяют, блядь.

— Нет, любовь моя, — усмехнулась мама. — Я пыталась дать тебе понять, что я не против того, что у тебя есть девушка, и я пыталась сделать так, чтобы Шэннон чувствовала себя желанной гостьей.

Бог.

Эта женщина.

— Ну, я могу заверить тебя, что мы не вместе, — огрызнулся я. — Мы просто друзья.

— Она милая девушка, Джонни, — сказала мама. — Кажется, ты мне очень нравишься. Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, когда сказала: — Ты мог бы сделать намного хуже, чем такая милая девушка, как она.

— Да, ну, я не вижу ее такой.

Ложь.

Ложь.

Неприкрытая ложь.

— Она просто подруга.

Еще больше лжи.

— Вот и все, ма.

— Ты действительно думаешь, что я поверю в это, Джонни Кавана? — Мама выстрелила в ответ, подергивая губами. — Я твоя мать. Я привела тебя в этот мир, и я знаю каждый раз, когда ты говоришь мне неправду.

— Я не лгу, — солгал я.

— Ты лжешь мне прямо сейчас.

— Я, блядь, не лгу.

— Ничего страшного, если ты это сделаешь, любимый, — сказала мама успокаивающим тоном.

— Мы друзья, — выпалил я. — Вот и все.

— Но она тебе нравится? — Спросила мама после долгой паузы молчания.

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Что?

— Шэннон, — вставила мама мягким и умоляющим тоном. — Она тебе нравится.

Я покачал головой и тяжело выдохнул, не делая никаких движений, чтобы ответить.

Этот разговор был более чем тревожным.

— Просто действуй осторожно и проявляй терпение. Она младше тебя, и, как я уверена, ты более чем в курсе, тебе нужно двигаться в ее темпе.

— Ма, пожалуйста, — я откинул голову назад и вздохнул. — Просто дай ей отдохнуть.

— Все, что я пытаюсь сказать, это быть осторожным, — ответила мама. — Не ломай ее, Джонни. Она обхватила мою щеку и грустно улыбнулась. — Не тогда, когда она уже кажется сломленной.

— Не волнуйся, — пробормотал я. — Я не собираюсь идти в это все.

— Идти туда? — Мама спросила. — Куда?

— К отношения, — выпалил я. — Чувства и остальное дерьмо.

— О, вот так. — Мама долго молчала, прежде чем сказать: — Ты уверен, что ты еще не там, любимый?

Господи, я надеялся, что нет.

Ради нас обоих.

— Ей пятнадцать лет, — решил я выложить это, не желая отпускать свое раздражение из-за ее вмешательства. — Ты понимаешь это, не так ли?

Глаза мамы расширились. — Я думала, ей шестнадцать?

— Нет, ма, ей пятнадцать, — прошипел я.

— Нет, Джонни, — ответила мама, нахмурив брови. — Я почти уверена, что ей шестнадцать.

У меня отвисла челюсть.

Черт.

Она была права.

Черт возьми.

— Это снова плохо, — взволнованно рявкнул я. — Прямо сейчас в спальне твоего семнадцатилетнего сына находится обнаженная шестнадцатилетняя девушка — могу добавить, что ты ее туда положила!

— Джонни, любимый, тебе нужно расслабиться…

— И как ты предлагаешь мне это сделать? — Я потребовал. — Когда ты положила голую девушку в мою спальню?

— О, любовь, — пробормотала мама, теребя губу. — Я думаю, нам пора поговорить.

— Поговорить? — Я уставился на нее. — Мы общаемся. У нас, блядь, очень важный разговор, ма. Об отсутствии границ в этой семье. О том, что тебе нужно уважать мои границы!

— О тебе и Шэннон.

— А что насчет меня и Шэннон?

— О твоих чувствах.

Я уставился на нее. — Мои чувства?

— И твои намерения, любовь моя, — ответила мама.

— Мои намерения?

Какого хрена?

— Я знаю, что это ранняя стадия, и то, о чем я собираюсь с тобой поговорить, еще далеко для вас обоих, но важно, чтобы ты знал об этом.

Я настороженно посмотрел на нее. — О чем?

— О сексе, любви.

У меня отвисла челюсть. — Почему ты меня не слышишь? Почему меня больше никто не слышит?

— Я знаю, что твой отец говорил с тобой несколько лет назад о птицах и пчелах. — Она положила руку мне на плечо и направила меня к острову, очевидно, снова ничего не слыша. — Но, учитывая это последнее событие, я думаю, нам было бы неплохо поговорить об этом. Просто чтобы мы все поняли, насколько важно действовать медленно.

— Последняя события? — Я опустился на табурет и уставился на нее. — Нам не нужно ни о чем говорить.

— И все же… — Пожав плечами, мама села на табурет рядом со мной и похлопала меня по бедру: — Не повредит освежить твою память.

— Я искренне, блядь, надеюсь, что ты шутишь, ма, — выдавил я.

— Может быть, нам стоит позвать Шэннон, чтобы я могла поговорить с вами обоими об этом…-

— Не смей, черт возьми, — выдавил я. — Оставь ее в покое.

Ты достаточно травмировала ее!

— Тогда ладно, — ответила она. — Я поговорю с тобой об этом.

— Пожалуйста, не надо…

— Секс — прекрасная вещь, любовь моя, — сказала мама тем материнским тоном, от которого мне сейчас захотелось воткнуть карандаши в уши. — Когда это между двумя людьми, которые любят и преданы друг другу.

Я поднял руку. — Мы просто друзья.

— Угу, — съязвила мама с недоверчивой улыбкой. — Это то, что они все говорят.

— Это правда, — огрызнулся я.

Господи, даже твоя мать видит тебя насквозь…

— Совершенно естественно хотеть испытывать удовольствие с партнером, — продолжала говорить мама, игнорируя мои просьбы. — Когда вы оба станете достаточно взрослыми, чтобы полностью понять акт любви.

— Господи Иисусе, — простонал я. — Пожалуйста, остановись.

— Но я знаю, как это может произойти. Не все ждут, как бы важно ни было ждать, — она сделала паузу, чтобы со знанием дела посмотреть на меня, — Когда