Американская звезда - Джеки Коллинз

Лоренцо каждый день приходил на съемки и все еще вел себя, как совершенный джентльмен. Он только позволял себе игру взглядов, но, Господи, эти итальянские глаза! Она вспоминала о ночи, проведенной в Риме, и тело настойчиво требовало повторения. И только рассудок удерживал ее от шагов, которые она могла бы предпринять.

«Лорен, ты ведь замужняя женщина!

Да, я знаю, и не надо мне все время об этом напоминать».

Ей очень понравились съемки фильма, понравилось быть в центре внимания. Работа, как всегда, была прежде всего.

Поэтому она решила так: если Оливер может считать работу самым важным, что есть в жизни, то она тоже может.

Во время ленча с Сэмм она сказала, что если еще подвернется какая-нибудь интересная работа для нее как фотомодели, то она готова взяться.

– А я думала, что тебя это не интересует, – заметила Сэмм, отпивая глоток белого вина.

Лорен поковыряла вилкой салат.

– Я передумала.

– Не знаю, как насчет другого, но то, что ты умеешь сниматься, бесспорно, – ответила Сэмм задумчиво. – Я посмотрю, что можно сделать для тебя.

– Предоставь мне обложку «Вог», – сказала Лорен и победительно улыбнулась. – Ты же все можешь, и сама это знаешь.

Сэмм помахала рукой в знак приветствия издателю журнала мод, откинулась назад и тоже улыбнулась:

– Мы, кажется, становимся честолюбивы?

– А почему бы и нет? Уже пора.

– Между прочим, – сказала Сэмм, – ты слышала что-нибудь о Джимми Кассади?

– А что с ним? – спросила Лорен сдержанно. Что касается ее, то он принадлежал древней истории, даже звук его имени был ей безразличен.

– Его тайна обнаружена.

– А?

– Гомосексуалист он, дорогая. Это стало доподлинно известно.

Так вот разгадка того таинственного исчезновения!

Уик-энды, как правило, она проводила с Пией, Хауэрдом и беби. Иногда они оставались в городе, иногда уезжали в большое поместье Оливера в Хэмптоне, где большую часть времени он проводил или в кабинете, или за телефоном. Отдых для него не существовал.

Как-то, загорая на пляже, Пиа сказала:

– Ты понимаешь, что у тебя теперь три дома: квартира в Нью-Йорке, дом на Багамах и этот дом?

– Это все дома Оливера, – ответила Лорен, наслаждаясь горячими лучами солнца. – Я бы ни один из них не выбрала для себя.

– Но если так, ты должна продать их и купить себе что-нибудь другое. Это ведь приятно, начинать с начала, правда?

Лорен потянулась за маслом для загара.

– Да, я уверена, что Оливер разрешит мне делать все, что я захочу. Он, возможно, даже ничего и не заметит.

– Гм, – ответила Пиа. – Я не ошибаюсь? Мне правда послышалась нотка разочарования?

Лорен втирала жирное масло.

– Ты услышала лишь то, что я вышла замуж за человека, который только и делает, что работает.

– Ах, – сказала мудрая Пиа, – вот почему у тебя целых три дома!

– Очень умное замечание. Пиа была задумчива.

– Мне кажется, что Хауэрд следует по стопам Оливера – он пришел вчера домой только в девять часов. Может, у него появилась любовница?

– У Хауэрда? – И Лорен засмеялась. – Я даже вообразить себе этого не могу.

– Но почему? – спросила Пиа обиженно. – Ты считаешь, что он не питает интереса к сексу?

– Он питает интерес к тебе, поэтому для других женщин он только твой муж.

– Иногда я жалею, что мы перестали заниматься делом, – сказала грустно Пиа. – Я люблю Розмари и отдаю ей все время, но быть только заботливой мамочкой – не единственный смысл жизни.

– Иди на работу, – сказала Лорен, ложась.

– Нет, этого мне не хотелось бы. Быть хозяйкой собственного дела – это одно, а работать на кого-то другого – нет, это не для меня. Только разве, если бы ты захотела взять меня в личные секретари – я могу быть очень полезной.

– Но я недостаточно загружена, чтобы иметь личного секретаря, – пробормотала Лорен, закрывая глаза.

– Но ты будешь. Подожди, пока не появятся рекламные объявления. И Сэмм говорила, что ты хочешь приняться еще за одну работу.

– Да, не возражала бы.

– Знаешь, Нейчур стала сниматься.

– Неужели?

– Да, она живет с каким-то продюсером, и он дал ей роль в своем фильме. И она – своего рода открытие в этой области.

– Ну, наверное, она теперь счастлива.

– И еще я прочла в газете, что Эмерсон Берн возвращается из своего международного турне.

– Ты просто маленькая сплетница! Пиа завистливо вздохнула:

– Да, у тебя такие интересные старые поклонники. А когда ты стала работать у Сэмм, мы думали, что ты такая тихоня.

– Эмерсон никогда не был мне близок.

– А Ник Эйнджел? – спросила Пиа с любопытством. – Ты никогда не говоришь о нем. Хотя он так явно хотел говорить только с тобой.

– Мы с Ником учились вместе в школе, – сказала она небрежно, словно это совершенно малозначительный факт.

– Да? В школе? А он тогда тоже был такой замечательный?

– Да, – ответила она очень спокойно. – Был.

Прилетев в Нью-Йорк, Ник сразу же позвонил в «Безграничную помощь». Телефонистка ответила, что номер изъят из обращения.

– Черт, – сказал он и хлопнул трубкой. Он немного подумал и потом позвонил Карлайл в Лос-Анджелес.

– Ой, парень, – воскликнула она. – Как здорово мы провели время! Я и не знала, что ты так любишь всякие приключения.

– Да, в этом мы пара.

– А ты можешь прийти? Моя подруга еще у меня.

– Но я в Нью-Йорке.

– Какая гадость с твоей стороны!

– Сделай мне одолжение.

– Какое?

– Помнишь тот обед, где мы были вместе, когда снимали «Ночной город»?

– Ну, мы много тогда где обедали.

– На хозяйке были такие сногсшибательные браслеты!

– Тогда ты имеешь в виду Джесси Джордж.

– Вот-вот. Какой у нее номер? Карлайл хихикнула:

– У, Ник, она немного старовата для тебя, а?

– Мне надо кое-что у нее узнать.

Она дала ему телефонный номер, и он позвонил. Ему достаточно было только сказать: «Это Ник Эйнджел», и Джесси сразу же его вспомнила:

– Ник, как приятно, что вы позвонили. Мне так понравился «Ночной город». Незабываемая игра.

– Спасибо.

– Чем могу быть вам полезна?