Американская звезда - Джеки Коллинз

– Ах, bellissima, все остальные женщины просто бледнеют по сравнению с вами.

– Черт побери, много я слышал разных льстецов, но этот перещеголял всех.

– Эмерсон, познакомьтесь с Лоренцо Марчеллой.

– Для меня это большое удовольствие, – сказал Лоренцо, протягивая наманикюренную руку. – Я слышал ваши песни, они доставили мне много удовольствия.

– А вы чем занимаетесь, Лоренцо? – спросил Эмерсон.

– Он*владелец фирмы «Косметика «Марчеллы», – быстро ответила Лорен. – Это итальянская фирма, чья продукция в скором времени должна завоевать американский рынок.

– Эм, – сказала молоденькая приятельница, решительно подходя к нему. Она хмурилась и говорила жалобно. – Ты меня бросил у самой двери. А я никого здесь не знаю. Ну, как ты можешь так поступать?

– Тише, дорогая, помолчи, когда говорят взрослые.

– Да, – сказал Лоренцо, игнорируя это вторжение, – Лорен – фотомодель «Марчеллы», начиная со следующего месяца вы всюду будете видеть ее портреты.

– Ну что ж, – жизнерадостно ответил Эмерсон, – личико достаточно для этого хорошенькое!

Совсем незадолго до обеда у нее закружилась голова. Она поспешила в ванную, намочила полотенце холодной водой и приложила ко лбу.

«Я беременна.

Откуда ты знаешь?

Потому что знаю.

Сама виновата».

О Господи! Как же все это объяснить Оливеру?

«Милый, конечно, у нас ни разу не было обычного секса, но случилось чудо. Произошло непорочное зачатие».

Но это звучит не слишком убедительно.

Когда она вышла из ванной, все уже сидели. Она вошла в столовую и скользнула на свое место. Налево сидел Лоренцо,

– С тобой все в порядке? – спросил он участливо.

– Да, все хорошо.

И повернулась посмотреть, кто сидит справа, и не поверила глазам.

– Привет, Лорен, – сказал знакомый голос, – давненько мы не виделись.

Ник.

Ник Анджело.

На нее нахлынуло прошлое. И у нее перехватило дыхание.

Глаза их встретились, и взгляды слились. Она чувствовала, как сердце молотом стучит в груди, но не знала, что делать. Нет, это ей не снилось. А от действительности не уйдешь: рядом был Ник.

– Здравствуй, Ник, – сказала она еле слышно. – Вот сюрприз!

– Нам, наверное, судьба – встречаться с тобой на вечеринках у Джесси, а?

– Похоже на то, – ответила Лорен, стараясь, чтобы голос ее тоже звучал как ни в чем не бывало.

О Господи! Глаза у него были того же пронзительного зеленого цвета. Волосы все еще черные и кудрявые. И та же ямочка и середине подбородка, которая когда-то сводила ее с ума.

– Приятно видеть тебя, – сказал он и подумал, что она стала еще прекраснее.

– И мне тебя, – пробормотала она.

И они проговорили весь обед. Она ни разу не повернулась влево, и Лоренцо был недоволен.

Началось с посторонних вещей, постепенно разговор становился все более личным, и, наконец, он упомянул о поездке в Босвелл и что он только тогда узнал, что произошло с ее родителями, и как он расстроился, узнав об этом.

Она кивнула:

– Да, это было ужасное время.

– Знаешь ли ты, что я тебе писал? – сказал он и пристально на нее посмотрел.

– Нет, я об этом ничего не знала.

– Да, и много раз. Наверное, этим письмам просто некуда было идти. Я написал тебе длинное письмо, когда уезжал, и все объяснил, почему я должен уехать.

– А куда ты это письмо послал?

– Я оставил его у Луизы в аптеке. Она мне сказала, что у нее так и не было возможности передать его тебе, но я об этом ничего не знал, пока не вернулся обратно. – Он неотрывно смотрел ей в глаза. – Как ты живешь?

– Прекрасно, – ответила она, сама себе удивляясь, как это она может разговаривать вообще.

– Значит, ты замужем, – сказал он.

– Да. Вон сидит мой муж, за тем столом, – и она показала на Оливера.

Он довольно долго разглядывал его.

– Я не хочу показаться грубым и все такое, но он не слишком ли для тебя стар?

– Нет, ты действительно груб, – сказала она, стараясь говорить очень спокойно.

Он усмехнулся:

– Но ведь ты же меня помнишь? Я никогда не отличался вежливостью.

Она тоже невольно улыбнулась. Да, она помнила, она очень хорошо, даже слишком хорошо это помнила. Ей показалось, что она утонула в его зеленых глазах, воспоминания нахлынули на нее.

– А я думала, что тебе было все равно, – сказала она тихо.

– Но я то же самое думал про тебя.

Она отвела глаза и взяла бокал. Рука дрожала, и она очень бы хотела унять дрожь, но ничего не могла поделать.

– Как давно это было, и мы были такие молодые.

– Да, – сказал он, – маленькие ребятишки.

– Ну уж не такие маленькие! Он наклонился поближе:

– А ты – самая красивая! Она отпила глоток:

– Ник… я… – Да?

– Нет, ничего.

Ей отчаянно хотелось переменить тему разговора.

– А кого ты еще видел в Босвелле? – и затаила дыхание, вот сейчас он скажет, что его отца нет в живых.

«А как он умер, Лорен? Это ты его убила».

– Видел твою старую подружку Мег. Догадайся, кто она?

– Кто? – спросила она почти беззвучно.

– Она вышла замуж за этого гада, Стока Браунинга.

– Ну да! Неужели?

– Это тебя удивляет?

– Ну… из них, наверное, получилась замечательная пара.

– Иисусе, какой же он был высокомерный потаскун. И ты

была с ним помолвлена.

– Но «по ошибке и недоразумению», – ответила она поспешно.

– Не употребляй со мной в разговоре такие выражения. Она опять взяла бокал:

– А помнишь тот вечер, когда он сломал тебе нос?

– Да, – сказал он грустно, – как будто я могу забыть тот вечер. И как ты меня отвезла к себе домой, и как были обрадованы этим твои родители.

– И как мы утром поехали в Рипли. Он опять долго на нее смотрел.

– Да, это было памятное путешествие.

– Очень, – ответила она и тоже посмотрела на него долгим взглядом.

Он покачал головой:

– Иисусе, Лорен, кажется, что это было так давно. Она вертела ножку бокала в пальцах.

– Я о тебе много тогда думала, Ник. Куда ты уехал?