Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен

Теперь Рианон руководила обеими программами, Люси выполняла обязанности продюсера “Внимания” через день, а Рис Каллаген на тех же условиях работал в “Хочу все знать”. Кабинет Рианон находился в офисе, снятом для “Внимания”, но, поскольку одновременно готовилось множество выпусков, она все чаще оставалась дома и руководила программами по телефону, чтобы не мешать коллегам и чтобы ей самой не мешала суматоха.

Сегодня, однако, все сотрудники были на рабочих местах – Остин Уиклоу накануне позвонил Рианон и сказал, что первый выпуск “Внимания” планируется дать в эфир не во второй половине ноября, а в сентябре. Собственно говоря, передачу осталось только озвучить, зато почти не было времени на рекламную кампанию, налаживание связей с прессой и еще тысячу разнообразных дел, сопутствующих запуску нового проекта. Кроме того, сложно было успеть подготовить к эфиру следующие передачи цикла, хотя Люси трудилась не покладая рук, а Шарон изъявила готовность сниматься ежедневно пять недель подряд.

Лиззи и Энди приехали в Англию, чтобы навестить родных Лиззи и показать им маленького Доминика, или Ника, как называл его отец. Поскольку все заботы по хозяйству в Перлатонге лежали на надежных плечах Дуга, они позволили себе задержаться в Лондоне до первого эфира. Приглашения на презентацию были разосланы всем телевизионным критикам и обозревателям, но Рианон беспокоилась, многие ли явятся.

– Ты с ума сошла! – кричала Лиззи. – Презентацию не пропустит никто! Это же очередное детище Рианон Эдвардс и плюс к тому официальный дебют лучшей крали страны.

Смеясь, Рианон спросила:

– Шарон знает, как ты ее окрестила?

– Надеюсь, – ответила Лиззи. – Кстати, ты видела ее вчера в “Позднем шоу”? Мы хохотали до колик.

– Правда? – Рианон улыбнулась, но тут же у нее на лбу появилась складка – имя, которое нужно было написать на конверте, вылетело из головы. – Представь себе, на следующей неделе “Хелло” опубликует материал о ней и ее новом магазине в Уэппинге. Шарон так им гордится, что я никак не наберусь смелости сказать ей, до чего старомодно это выглядит.

Лиззи от души рассмеялась:

– А о тебе когда читать?

– Обо мне – никогда, – отрезала Рианон. – Я их всех послала.

– Но ты сама – лучшая реклама программе, – запротестовала Лиззи.

– Я на всю жизнь сыта газетными статьями о себе. Когда все это заварилось, тебя здесь не было. Честно говоря, это был ад, и у меня нет никакого желания опять привлекать внимание к своей особе.

– Но это не одно и то же, – горячо возразила Лиззи. – Сейчас открытие программы, а тогда… – Она замялась и поморщилась. – Как бы назвать?

– Если не обвинение в убийстве, то нечто чрезвычайно близкое, – рявкнула Рианон, повернув голову: из комнаты корреспондентов донесся взрыв смеха. – И самое жестокое унижение. Нет, может быть, в день выхода программы я дам пару интервью, но в остальное время мои двери плотно закрыты.

Лиззи закусила нижнюю губу и наклонилась к Нику.

– А Макс? – небрежно спросила она. – Ты его пригласишь на презентацию?

Хотя сердце Рианон дрогнуло, она рассмеялась.

– Смеешься? То есть я была бы рада, но он ни за что не приедет на мероприятие, где крутятся журналюги.

– А его ты спросила?

– Конечно, нет.

Взгляды их встретились. Рианон прочитала мысли подруги и сказала:

– Лиззи, не стоит торопить события. Марина должна быть на первом месте, и…

– Я не предлагаю тебе торопить события, – перебила ее Лиззи. – Мне кажется, надо пригласить его, вот и все.

Рианон покачала головой:

– Если бы я могла… Он не звонил мне две недели, если не больше.

У нее мелькнула мысль, что никому, кроме Лиззи, она не решилась бы показать, как беспокоится за Макса.

– Ты пыталась ему звонить? – поинтересовалась Лиззи.

– Естественно. Он не брал трубку и сам не звонил.

Лиззи нахмурилась.

– Как дела у Марины? Вы о ней говорили?

Рианон кивнула:

– Да, конечно. Судя по тому, что рассказывал Макс, у нее все неплохо. Она откровенна с врачами, может обсуждать с ними то, что произошло, но она все еще подавлена, и страхи ее не прошли. Макс сказал, что девочка очень переживала, когда оказалась в Нью-Йорке, в доме, где приключился тот ужас.

– Ничего удивительного, – заметила Лиззи. – Когда они туда ездили?

– Месяца два назад. Макс очень тревожился. До последней минуты колебался, но в конце концов что-то подсказало ему, что ехать надо. Он говорил мне, что в Нью-Йорке Марина держалась нормально, уже потом ее подкосило.

Лиззи тяжело вздохнула:

– Да, наверное, ей нужно было через это пройти, чтобы выйти из туннеля с другой стороны. Когда ты в последний раз разговаривала с Максом, какое у нее было настроение?

– Он сказал, Марина стала спокойнее. В школе ее хвалили, и он был этому очень рад.

– И с тех пор ты ничего не слышала?

– От него – нет. Ула уверяет, что дела идут хорошо, но Макс постоянно в разъездах. – Она покачала головой. – Не понимаю, почему он не дает о себе знать. Не нахожу объяснения. – Она закрыла глаза. – Ну скажи, как меня угораздило влюбиться в человека, который живет на другой половине земного шара? Живет он как в старинной трагедии, и, кроме того, так же врос корнями в Америку, как я в Англию. Может, ты подскажешь, как разрешить эту проблему? Кто и от чего должен отказаться? Или нам суждено всю оставшуюся жизнь только перезваниваться да обмениваться открытками? Или он осознал, как все это сложно, и старается мягко расстаться со мной? – Рианон невесело усмехнулась. – Расстаться! Смешно звучит, если учесть, что мы не виделись с марта.

– Да-с, – протянула Лиззи. – Ты слышишь, мое солнышко? – Голубые глазки сына таращились на нее. – Они не виделись с марта, он две недели не звонит, и она решает, что это разрыв. Ты мужчина, поэтому скажи: она делает правильные выводы?

Ник в ответ гордо рыгнул и радостно замахал ручками.

– Совсем как отец, – заметила Лиззи, взяла малыша на руки и принялась расстегивать блузку.

Рианон, подперев голову рукой, смотрела, как подруга отправила набухший сосок в рот ребенка.

– Тебе не больно? – поинтересовалась она.

– Кормить? – удивленно откликнулась Лиззи. – Вовсе нет.

– Как прошли роды? – спросила Рианон.

Лиззи удивленно подняла брови. Рианон слишком хорошо знала этот взгляд подруги. Как же ей его не хватало в последнее время!

– Энди был?

– Энди – был! – повторила Лиззи. – Лежал рядом со мной и вопил. Надо полагать, потому, что я все время сжимала его яйца. Если я должна через это пройти, пусть и он пройдет – так я решила.