Миланская Роза - Звева Казати Модиньяни

Сильвано Санджорджо запер кабинет и поднялся на лифте в свою квартиру, на верхний этаж. Он прошел прямо в гардеробную, сел на мягкий пуфик и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Он устал, и головная боль обручем сдавила лоб. Санджи уже принял две таблетки аспирина, но легче не стало. Сильвано попытался сделать массаж, которому его обучил специалист по шиацу. Он легко массировал пальцами виски, и ему вроде бы стало легче.

Санджи поднял взгляд к зеркалу и улыбнулся собственному отражению. Потом надул губы, поднял брови, оскалил зубы. Великий модельер строил гримасы тому идеальному образу, что создали из него журналисты, засыпав льстивыми эпитетами.

Сильвано был великолепно сложен. С его тонкого выразительного лица никогда не сходил загар, подчеркивавший небесно-голубой цвет глаз и слегка тронутые сединой волосы. Зеркало отражало красоту Санджи, но сам он улавливал в глубине своих глаз безумную жажду недостижимого. Черты его лица вдруг исказились: углубились глазные впадины, почерневшие от бессонницы, изменился разрез воспаленных глаз, исчез загар. Лицо Сильвано словно расслоилось, и ему предстала маска смерти, его собственной смерти. Санджи содрогнулся от ужаса, закрыл глаза и обхватил руками голову, подавляя желание завыть в полный голос.

Иногда, в минуты усталости, когда он терял веру в себя, его охватывал страх, страх превратиться в ничто. Только творчество давало ему утешение, смягчая приступы не поддающегося объяснению ужаса.

«Надо выпить», — решил Санджорджо.

Он прошел из гардеробной в гостиную, где строгую обстановку оживляли многочисленные декоративные растения.

Там его ждала Лилиан. Она протянула Сильвано бокал шампанского. Ее неожиданное присутствие помогло Санджи вновь обрести равновесие и справиться с ночными страхами. Сильвано с улыбкой поздоровался и взял бокал.

— В такой час обычно являются призраки, а не женщины, — пошутил он, не показывая своего удивления.

— Ты разочарован? — спросила Лилиан, пригубив шампанского.

Сильвано подумал, что и Рауль, должно быть, сейчас у него в доме.

— Разочарован? — ответил он. — Нет, скорее озабочен. Что-то очень много народу толкается в моей берлоге, многовато для бедного холостяка…

Он пересел на диван, поближе к Лилиан, и легонько чокнулся с ней бокалом.

На журнальном столике были разбросаны рисунки для новой коллекции, но сейчес Санджи не обратил на них никакого внимания. Его волновало, знает ли Лилиан о появлении Рауля.

— Если я мешаю, я сейчас же уйду, — заметила она.

Ключи от квартиры Сильвано у нее были всегда, с первой их встречи. Обычно, приезжая из Штатов, Лилиан останавливалась в отеле, но почти все время проводила в мастерской или в квартире Санджо.

— Галеаццо передал мне наброски, — продолжала она. — Я зашла, чтобы вернуть их.

Сильвано молчал, и Лилиан поспешила добавить:

— Вижу, я пришла не вовремя…

Да, она, конечно же, знала, что Рауль здесь. Теперь Сильвано не сомневался в этом.

— Хочешь устроить сцену ревности? — спросил Санджи.

— Такого чувства я себе позволить не могу, — произнесла женщина, опустив глаза и машинально разглаживая на коленях твидовую юбку серо-жемчужного цвета, подчеркивавшую изящную линию бедер. — Но я завидую мальчику: ты принадлежишь ему. Я же лишь люблю тебя.

Они никогда не говорили о ревности. Лилиан прекрасно знала, что Санджорджо может дать ей только дружбу, уважение, восхищение. Он поставил Лилиан на пьедестал и поклонялся ей, как божеству.

Сильвано взял ее руку и, нежно поцеловав, прошептал:

— Я так хотел бы дать тебе больше, но не могу.

Великий модельер не лгал. Лилиан Купер, наследница колоссальной финансовой империи, познакомилась с Сильвано во Флоренции, во время показа мод для фирм-покупателей. Ей было тридцать пять, два развода в прошлом. Она буквально увела из-под носа у остальных коллекцию Санджи и открыла его Америке и Японии. Тот год стал триумфом моды «от Санджи». Лилиан и Сильвано связывала тесная, искренняя дружба, но очень скоро она почувствовала, что ее неодолимо влечет к нему. Она льстила себя надеждой, что ради нее Сильвано изменит своим пристрастиям. У Лилиан ничего не вышло, но надежда жила до сих пор.