В памяти храня - Хелен Бьянчин

— Наверное, в то время пять тысяч долларов были для тебя большой суммой, — добавил Сид.

Почему в то время, сейчас тоже, как-то механически подумала Джини.

Ее ошеломил тот факт, что Сиду известно о выписанном Брюсом чеке. Под эту основу можно подвести что угодно, в том числе и постельные услуги. И шпионаж!

Джини сидела, тупо глядя на стоявшую пред ней на столике чашку и чувствуя себя так, будто в нее ударила молния. Она только сейчас начала осознавать суть происходящей между ней и Сидом беседы, и ей стало дурно.

Она себе спокойно жила все эти годы — впрочем, нет, не спокойно, мучаясь воспоминаниями, — а Сид тем временем считал ее шпионкой и потаскушкой. Неизвестно, что хуже…

Джини ни в чем не была виновата, но ей вдруг стало стыдно.

Впрочем, одна вина все же была, ведь Джини приняла чек на пять тысяч долларов. А могла бы вернуть. Швырнуть Брюсу Дженнингсу в лицо. Но она этого не сделала. Рассудила так, что деньги нужны ей для начала новой жизни, к которой ее сам же Брюс и подталкивал.

И вот сейчас выяснилось, что Сиду известно о тех треклятых деньгах!

— Помнится, твой отец говорил что-то такое — мол, истинная причина моего отъезда разглашаться не будет и о чеке никто не узнает, — хмуро произнесла наконец Джини.

Тут ей подумалось, что истинная причина отъезда действительно осталась тайной — Брюс сказал Сиду совсем другое.

— Отец так говорил? — Сид усмехнулся. — Что ж, он мастер вести переговоры.

Джини взглянула на него с вызовом.

— Врать, ты хочешь сказать?

Глаза Сида сузились.

— Ты сама дала ему это право, потому что первая соврала!

— Я? Это когда же?

— Когда начала шпионить у нас!

В сердце Джини будто вонзили иглу. Вот, пожалуйста, попробуй докажи ему свою правоту!

— Что, нечем крыть? — со смешком обронил Сид.

Она мрачно покосилась на него.

— Вижу, тебя все это забавляет…

— Как тебе сказать… На самом деле смешного, конечно, мало. Ты была для меня… — Он на миг стиснул зубы, затем продолжил: — Словом, я тебе доверял. А ты переспала с моим отцом! Потом выхватила чек из его рук, будто это было невесть что…

— Выхватила? — вяло повторила Джини.

Ей становилось все хуже. Каждое произнесенное Сидом слово будто вколачивало гвоздь в гроб ее надежд.

— Именно. Мой отец очень живо описал возникшую между вами сцену. Говорит, в ту минуту ты была олицетворением алчности. Хотя речь шла лишь о сумме в каких-то жалких пять тысяч долларов.

Вот слова, достойные миллионера! — усмехнулась про себя Джини. Жалкие пять тысяч долларов…

Однако следующая фраза Сида заставила ее похолодеть.

— Отец назвал тебя дешевкой, и я готов с ним согласиться. То, что ты сделала, не заслуживает прощения, да и вообще… неприлично.

Ах вот как, неприлично? А то, что сделал твой отец, прилично? — мысленно парировала Джини. Переиначил всю историю, смешал меня с грязью, откровенно оклеветал…

Наверное, Сид ждал какого-то ответа, но Джини сидела, будто превратившись в айсберг. Внутри у нее все словно заледенело. Но даже если бы она могла говорить… что тут скажешь? Чек принят, деньги по нему получены и истрачены. Аргументов для защиты нет. Впрочем, если бы они и были, что толку? Все равно Сид верит отцу, а не ей. Даже если она скажет, что в действительности вся проблема в ее мексиканском происхождении, это делу не поможет…

На душе Джини было тяжело от горестных раздумий о том, что, как всегда, сильные мира сего ведут игру без правил, с маленькими людьми не считаются и все несчастья выпадают на долю последних. Впрочем, чего еще ожидать в мире, где правят деньги…

Последняя мысль неожиданно придала Джини сил, и она выпрямилась.

— Ладно, прошлое мы обсудили, ты высказал мне все, что хотел, и даже обозвал нехорошими словами. Можно я теперь перейду к делу, из-за которого и приехала сюда?

— Можно, — ледяным тоном произнес Сид.