Как я решила умереть от счастья - Софи де Вильнуази

Готовность номер один. Я сижу, не шевелясь, у себя в гостиной, в новом платье, накрашенная, надушенная, и мучаюсь над дилеммой. В трусах или без трусов? Встаю, изучаю себя в зеркале. Со стороны ничего не заметно, хорошо хоть об этом можно не волноваться. Внезапно в тишине что-то хрипит. Я подпрыгиваю от испуга, как психованный заяц. Для инфаркта, прямо скажем, не лучший момент. Что за шум-то? Наконец до меня доходит, что это звонили в домофон. Кто там еще явился? Ко мне никогда не приходят без предупреждения. Да и с предупреждением не ходит никто. Я жду, замерев и слушая стук сердца, которое так и рвется наружу. Домофон вновь изрыгает свой мрачный хрип. В панике я приближаюсь к двери, вслушиваясь в звуки дома — можно подумать, тонкий слух поможет мне угадать, кто там стоит в холле, в нескольких этажах от меня. А вдруг это Эрик Лежен? Вдруг Лора дала ему мой адрес? Вдруг он, снедаемый похотью, примчался, чтобы с порога наброситься на меня? Ладно, отвечу, чтобы удостовериться, а потом уж задам Лоре взбучку.

— Да? — Должно быть, таким же слабым голосом отвечала из-за двери бабушка Красной Шапочки.

— Сильви? Это я.

— Кто «я»? — Бабушкин голос еще и дрожит.

— Да я, Лора! Хотела убедиться, что у тебя все хорошо.

Лора! Лора, Лора, Лора! Притащилась ко мне домой. Стоит там внизу в холле. Так я и знала, что зря сократила между нами дистанцию. Нет, ей ни в коем случае нельзя сюда подниматься. Ей нельзя переступать этот порог. Лора — моя ассистентка, она не может, не должна видеть, как я живу. Мне не по себе уже от одной мысли, что она прорвется сюда, в мою гостиную. Я здесь буду перед ней совсем беззащитна, в новом платье и с голой задницей. Не хочу, чтобы она видела эту квартиру одинокой старухи, нетронутую декором. Тут и смотреть нечего, кроме безжизненных фотографий моих мертвых родителей.

— Все в порядке, Лора, просто я еще голая, только вышла из душа, а так все нормально, спасибо, что зашла.

— Ну ладно, а если хочешь, могу подняться…

— Нет! Ни в коем случае! Правда, не стоит. Езжай домой, завтра увидимся.

— Хорошо… тогда я пошла? — Голос у нее то ли неуверенный, то ли огорченный.

— Да, спасибо, Лора!

Поверить не могу, что она заявилась прямо ко мне. Напугала своей заботой до полусмерти. Придется выпить что-нибудь нервоукрепляющее (я и без нее собиралась), например, стопку, нет, две стопки, нет, пять стопок водки залпом. Теперь в горле у меня вулкан, в легких пожар, а на сердце полегчало. Отвага стремительно возвращается ко мне на своей огненной колеснице. С этого дня, пожалуй, запью. Все равно спиться до Рождества не успею. Хотя как знать…

Без чего-то семь выхожу из метро на Бастилии. Я духами почти не пользуюсь и сейчас чую, что от меня несет ими за добрую сотню метров. Опять выкинула деньги на ветер, зато с «Герлен» не промахнулась, как мне кажется. Дрожу в новом пальто; я, похоже, единственная шляюсь по городу с голыми ногами. В метро всю дорогу стояла, не решилась присесть — глупо, да, но вдруг какой-нибудь извращенец увидит, как я кладу ногу на ногу? И вообще, с момента выхода из дома я не устаю себе повторять, что это безумная затея, особенно когда вспоминаю о злополучном посещении Лоры. И только водка окрыляет меня. Никогда в жизни я не делала ничего более странного. Однако же это оказалось забавно — ходить в платье без трусов. Такое ощущение, будто я абсолютно безнаказанно вожу всех за нос. Утешаю себя мыслью, что, скорее всего, вернусь домой одна, а Эрик так и не узнает о психологической драме, которая развернулась вокруг моего исподнего. У меня даже была идея положить трусики в сумку про запас, но страх перед карманниками заставил от нее отказаться. Не буду же я кричать на весь вагон: «Держи вора! Он украл мои трусы!»

Меня мучают дурные предчувствия. Страшнее всего будет увидеть разочарованную мину на его лице. Для самоуспокоения я множество раз повторила названия всех прочитанных книг и всех просмотренных фильмов — хоть как-то поддержу псевдокультурную беседу. Можно подумать, он специально придет, чтобы узнать мое мнение о последних романах Татьяны де Ронэ и Дельфины де Виган, или о последней драме Жака Одиара, да какая разница, зубрежка всегда помогала мне собраться с силами. Вот и бар. Народу больше, чем вчера. Теплый воздух ласково окутывает мне ноги. Озираюсь в поисках лысого бородача. Лысых тут хватает. И полно бородачей. Где ты, Эрик Лежен? Очень велик соблазн сбежать отсюда… Но чья-то рука уже касается моего плеча.

— Сильви?

Оборачиваюсь — он. Так странно видеть его вживую. Он похож на свое фото — действительно лысый и бородатый, только чуть худее, чем я представляла его. Одет в джинсы, белую рубашку и черный пиджак — непринужденно и элегантно. Я ценю его усилия. Он сразу приветствует меня поцелуем в щеку.

— А, Эрик, добрый вечер, ты меня узнал?

Мимоходом отмечаю его парфюм — легкий, приятный. Его кожа, в отличие от моей, тронута загаром. Сразу чувствую себя бледным страшилищем. Во мне поднимается паническая волна, хорошо, что я не забыла воспользоваться дезодорантом. Всегда была предусмотрительной, на то я и юрист.