Как я решила умереть от счастья - Софи де Вильнуази

— Хочешь вина? Где-то у меня вроде завалялась бутылка. Надеюсь, что неплохая, хотя я не специалист… — Как будто я перед его приходом не вынесла мозг бедному сомелье в магазине. Каждый красуется по мере сил.

— А у тебя как день прошел? — спрашивает он, разрезая вторую пиццу.

Не зря я опасалась, что он задаст этот донельзя банальный вопрос. Нервно хихикаю, скрывая смущение.

— Ну, дай подумать… Я сегодня уволилась, а потом занималась похоронами подруги.

Он не доносит кусок пиццы до рта и слишком быстро сглатывает, поперхнувшись.

— Все нормально? — смеюсь я и подаю ему бокал.

К нему еще не вернулся дар речи. Он отпивает вина, чтобы освободить дыхательные пути.

— Вот интересно, после ночи любви ты плачешь, а после похорон подруги смеешься. Необычный ты человек.

— В самом деле? — Я воспринимаю это как комплимент.

И вдруг начинаю глупо, неудержимо хохотать. Остановиться невозможно, какое-то безумие. Вот же везет ему со мной!

Он смотрит на меня с беспокойной улыбкой.

— Извини, я вечно на взводе, когда ты рядом.

— Это хорошо или не очень?

— Хорошо, — шепчу я.

Вообще-то есть единственно эффективный способ успокоить мои нервы — взять меня прямо сейчас, прямо здесь, на ковре в гостиной. Что он, собственно, и делает. Мы падаем друг другу в объятия и сливаемся в поцелуе. Безумный хохот сперва переходит в тихое хихиканье, а затем в стоны.

Несколько минут спустя мы без сил лежим на диване, голые и потные. Остывшая пицца в открытых коробках уже не возбуждает аппетита. По обоюдному согласию мы перемещаемся в кровать и там, свернувшись в один клубок под одеялом, продолжаем прерванный разговор.

— Ты правда уволилась?

— Правда.

— Завидую.

— Что ж не уволишься сам?

— Не знаю, может, из-за денег? — отвечает он не без сарказма.

— А у меня денег куры не клюют, — хвастаюсь я.

— Да ну? Знаешь, ты мне нравишься. — И его ласки становятся все более настойчивыми.

— Если б ты был богат, что бы сделал? — шепчу я, лаская его в ответ.

Он тихо постанывает.

— Не знаю, посмотрел бы мир, в Непал бы съездил…

— А меня бы взял с собой?

— Конечно, тем более, если б мы поехали за твой счет.

Беседа затухает, дальше говорят лишь наши руки. После долгой спячки я никак не могу насытиться, в меня вселился бес. После мы замираем в сладком оцепенении, и я засыпаю безмятежно, как накормленный младенец. Как будто привыкла засыпать в его объятиях, как будто его запах мне знаком всю жизнь. Как будто я всегда была счастлива.

Эрик ушел ранним утром. Оставил записку, извиняясь, что не смог задержаться и помочь мне с уборкой гостиной, — можно подумать, одного человека мало, чтобы убрать две коробки из-под пиццы, два бокала из-под вина и объедки с пола. Однако такая забота меня тронула. Я собирала наш общий мусор и чувствовала, что мы делаем это вдвоем. Мысли о нем, о прошлой ночи, о наших объятиях и будущих встречах озаряли мое лицо глупой улыбкой. Он не только в тело мне проник, но и в сердце, в душу.

Что, вот это и есть любовь?

Если он рядом, даже когда его нет?

Если ты теперь не одинока?