Хороший мальчик. Строптивая девочка - Алиса Евстигнеева

— Элементарно. Уронила бы что-нибудь на доску и приготовила новые, только с нужным мне раскладом. Но он бы не выбрал, настолько выраженная брутальность не примет ничего бабского.

— По-моему, тут попахивает сексизмом.

— А по-моему, занудством.

Я забрала у него пакет с уже растаявшим льдом, собираясь вернуться на своё рабочее место, но Стас успел перехватить меня за руку, при этом болезненно поморщившись. Видимо всё-таки хорошо приложил его Илюша.

— Тебе ещё долго?

— Что долго? — включила я дурочку, стараясь не думать о его пальцах на своём запястье.

— Работать?

— Часа два.

— Но ведь народу уже почти не осталось. Тебя никто не может подменить?

Я категорично замотала головой и сделала страшные глаза.

— Да ладно тебе, — ни на минуту не поверил мне Стас. — Спорим, что я смогу договориться?

— Мммммм, — изобразила я задумчивость. — Думаю, что сегодня с меня споров хватит. А то ведь опять пострадаешь, а мне потом ещё совестью мучиться, в подушку плакать.

Попыталась отдёрнуть свою руку, но он лишь сильнее сжал ладонь, отчего мне показалось, что его пальцы начинают жечь меня.

— Стас, мне надо идти.

В этот момент наши глаза встретились, его тёмный взгляд будто утаскивал меня куда-то в глубь чудой души. И я растворялась ней, забывая о своём намерении держаться от Чернова подальше. А этот гад очень медленно разжал свои пальцы, и заворожённая я не сразу сообразила, что свободна и надо бы убираться отсюда подальше. Он тягуче улыбнулся и кивнул в сторону бара:

- Можешь идти.

Опять вспыхнула, догадываясь, как это всё выглядит со стороны, крутанулась на месте и буквально рванула обратно, вот только Стас сказал мне еще не всё, что хотел.

— Вера! — крикнул Чернов. — Незадача какая! Ты опять мне должна…

Сева сдался без сопротивления. Весь их разговор со Стасом занял меньше минуты, я даже время засекла ради любопытства. Несчастные 53 секунды, и мой уже БЫВШИЙ лучший друг с лёгкой душой отпустил меня на все четыре стороны. Я не удержалась и показала ему средний палец, пожелав: «Выкуси!». Тот не остался в долгу и послал мне воздушный поцелуй. Закусила обе губы, чтобы сдержаться и не послать его уже вслух.

Чернов ждал меня на улице, а я нарочито медленно одевалась, рассчитывая на то, что до него всё-таки допрёт, что ему здесь не рады, и уйдёт.

Сегодня я была в любимых джинсах, футболке, свитере, сверху бомбер. Начало ноября, а по ощущениям больше походит на зиму, даже несмотря на отсутствие снега. Поэтому все нормальные люди уже давно перебрались в тёплые куртки и шапки. А я продолжала делать вид, что мне четырнадцать, и гордо выхаживала по улицам в кедах и с непокрытой головой.

Увидев меня, Стас недовольно приподнял одну бровь.

— Не жарко?

— Душно.

На что он закатил глаза и театрально вздохнул.

— Ладно, пошли в машину, — Стас уже было тронулся в сторону парковки, но вскоре обнаружил, что я отправилась совсем в противоположном направлении. — Эй, Вера. Ну, куда ты?

Не стала отвечать. Со мной вообще творилось непонятное. Я злилась, пыхтела и нервно чеканила шаг по тротуару, зато что-то очень глубоко во мне продолжало трепетать и млеть от его присутствия. Разум орал на меня, что я — дура. А наивная душа хотела петь и танцевать. И чего мне неймётся? Ведь если бы я действительно не хотела с ним идти, никакой Севка не смог меня переубедить. Значит, хотела?

— Вера!

— Что?! — нервно обернулась я на него.

— Холодно на улице, да и поздно уже. Давай прокатимся, я тебя потом домой отвезу.

- Проходили уже. Если ты думаешь, что я ещё хоть раз в жизни сяду в твою машину, то ты глубоко ошибаешься. В прошлый — ты меня похитил, кто знает, что тебе взбредёт в голову сегодня.

Стас пока ещё пытался со мной шутить, поддерживая свой игривый тон, но моё сопротивление начинало его раздражать, я это чувствовала на уровне интуиции. Он всё ещё был приветлив и дружелюбен, но что-то неуловимое начинало меняться в его настроении, он словно напрягался, становясь более скованным и растерянным.

— Ты поэтому сбежала с утра?

— Нет, я просто ушла.

— Почему?

— Не видела причин оставаться.

И пока он обдумывал мою фразу, двинулась дальше, выходя на достаточно оживлённый проспект. Москва как всегда и не думала спать.

Он шёл за мной, а я ругалась на себя за то, что пытаюсь сделать ему больно. Но если бы не эта его настырность…

«Но ты его особо и не прогоняла», — заметил здравый смысл.

«Сам должен был догадаться», — возражала моя стервозность.

«Ну да, ну да», — буйствовало ехидство.

«В любом случае так нельзя», — переживала совесть.

«Беги, Вера, беги», — кричал опыт.

«Заткнитесь!», — страдала я.

— Замри, — требовал Чернов.

Но я продолжала идти, зябко кутаясь в ворот от свитера и проклиная своё упрямство и упрямство Стаса.

— Ты всегда такая упёртая? — спрашивал он, следуя за моей спиной.

Молчу.

— Тебя родители не учили в детстве, что игнорировать других невежливо?

Я может и хочу ответить, но не могу, слова просто не идут. Даже послать не в состоянии.

— Вера! — он обгоняет меня и резко тормозит передо мной, из-за чего я чуть не утыкаюсь носом в его грудь. Остановилась. Отрываю взгляд от земли и смотрю на него, опять утопая в темноте его глаз. Какой же он всё-таки высокий! Я-то не самая низкая, а он ещё выше меня почти на голову. А потом Стас очень серьёзным и каким-то неестественным голосом просит меня. — Поговори со мной. Пожалуйста.

Сглатываю. В этот момент становится так горько, но опять-таки я не до конца понимаю отчего.

— Стас, это плохая идея.

— Почему?

Мнусь.

— Дай свой телефон, — прошу я и протягиваю руку.

— Зачем? — удивляется.

— Дай, — повторяю настойчиво. Когда он кладёт свой айфон в мою руку, то требую, — Разблокируй.

Не отводя своего взгляда от меня, одним движением пальца снимает блокировку. Я залажу в меню звонков, нахожу нужный контакт и нажимаю вызов, включая громкую связь. Раздаются гудки, а Стас всё ещё не может понять, чего я добиваюсь. Гудок, второй, а потом из динамика доносится восторженное:

— Да, любимый!

Сразу слышно, что Настя его ждала, очень ждала. И судя по всему, даже скучала. С силой вжимаю телефон в его живот, попадая в место удара, из-за чего Чернов словно сжимается.