Привет, Маруся! - Наталья Чернякова

Сердце гулко забилось. Оно бухало так, что казалось, его грохот слышала вся округа и даже дальше. — Как насчет нескольких па с врагом?

Я взяла себя в руки и надменно произнесла:

— А что, ты заказал «Танец с саблями»?

— Почти, — и одноклассник подал мне руку.

А исполнители уже пели:

Забытый номер телефона твой,

И голос шепчет, что ты не со мной.

И в комнате моей совсем пустой

Стало холодно, дико холодно.

Кутусов нежно обнял меня, и мы оба, покачиваясь в ритме мелодии, забыли, кажется, как дышать.

И снова я листаю свой альбом,

Где мы на фото счастливы вдвоем.

Я буду думать только об одном –

С кем ты в городе?

Но это не любовь.

Начинаю вновь

Я тебя искать по свету,

Только сердце грело

Нелюбовь, и застыла кровь.

Пробегают проводами

Токи между нами,

Нелюбовь…Нелюбовь 3…

А токи между нами не просто бежали, они мчались, неслись, летели. Потом был еще танец и еще, а мы все не отпускали друг друга, так и топтались на месте, боясь расцепить объятия. Я обмякла, стала какой-то безвольной, полностью зависимой от Кутусова. Подняв голову, я посмотрела в глаза Стаса, он тут же отвел взгляд и покраснел. Ох, затянут меня его красивые, салатового цвета глаза в самое болото. Не вылезти, не выкарабкаться. И тут радостный голос, возвещающий об окончании танцев, проорал мне прямо в ухо:

— Та-дам. — От неожиданности я хрюкнула, едва не рухнув. — Вы оглохли? Всех просят за стол!

— Тёма, идиот. Брысь отсюда, — прорычал Стас Сашке Артемьеву и, взяв меня за руку, ни слова больше не говоря, вывел из зала на улицу.

Вокруг уже повисла ночная темь, похолодало.

— Замерзла? — с нежностью в голосе спросил Кутусов.

— Ага, — коротко ответила я.

Мне очень хотелось, чтобы Стас вновь обнял меня так же, как в танце: и нежно, и крепко. Как будто поняв желания своей одноклассницы, он накинул на мои плечи свой пиджак, а потом прижал к себе:

— Иди сюда.

— Мы же теперь не враги? Это мир? — напряженно спросила я.

Парень, улыбнувшись во весь рот, ответил:

— Это мир.

Лица наши будто невзначай коснулись друг друга, его губы нашли мои. Какой же нежный и вместе с тем глубокий получился поцелуй. Длился он так долго, что я начала задыхаться, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет на свободу — так оно колотилось. Вот ведь интересно получается: когда меня впервые поцеловал Лазаревский, было как-то неприятно, даже противно, не впечатлил первый поцелуй. А этот был совсем другой. Хотелось продолжать его и продолжать. Внутри же у меня полыхал пожар, казалось, еще немного — и сгорю заживо. «Под гипнозом нахожусь что ли?» — успела я подумать. Между этими затяжными, сносящими голову вместе с остатками разума поцелуями вдруг послышался Сашкин голос, зовущий меня. «Ну зачем она здесь? Не мешайте», — лениво подумала я.

— Стаська. Ах, вот вы где, — осеклась подруга, увидев нас, тесно прижавшихся друг к другу. — Все требуют исполнения нашей песни.

— Ой, Муха, мы, наверное, сейчас не сможем. Давай позже, — хрипло ответил за нас двоих Стас.

— Ну, ребят, пожалуйста. Все ждут, — жалостно канючила одноклассница.