Привет, Маруся! - Наталья Чернякова

Новый виток этой истории начался с разговора по скайпу с верной Сашкой — давненько мы с ней не виделись. Не предполагала я тогда, молодая и наивная, что все в нашей жизни имеет закономерность. Каждое слово, произнесенное нами, навеяно глубоким сакральным смыслом. Часто мы это даже не осознаем. А зря.

— Если бы ты знала, как мне тебя не хватает, — по десятому разу за прошедшие пять минут, причитая, повторяла подруга.

— Кто же тебя, Сашка, гнал в Питер? — я пожала плечами. — Сейчас бы учились вместе, обеим было бы проще.

— Да, но послушай, как классно звучит название моего учебного заведения: Санкт-Петербургский медицинский колледж Петербургского государственного университета путей сообщения. Правда красиво?

— По-моему, не стоит поступать куда-то только из-за оригинальной вывески. Что твоя, что моя будущая профессия называется одинаково: лечебное дело.

— Да, ты права, но я не планирую возвращаться домой. По окончании колледжа буду искать работу здесь, потому мне желательно иметь диплом местного учебного заведения. И вообще, у меня грандиозные планы: хочу жить в Питере в большой и светлой квартире, обязательно с любимым и перспективным мужчиной, чтобы у нас было не менее троих детей. Один будет упорно заниматься химией, другой — спортом, третий — музыкой. Я очень люблю детей, ты же знаешь.

Ниче се… У нее планов громадье.

— Тогда не плачь по мне, Аргентина, — пропела я попутно придуманный мотивчик.

— Я и так стараюсь не плакать, но все равно без тебя плохо.

— Мне тоже без тебя плохо, Саш.

— С Кутусовым так и не общаешься?

— Нет, — поморщилась я.

— Видела его на днях с компанией парней. Слышу, кто-то кричит: «Муха», я уже и забыла о своем прозвище, иду себе по городу с гордо поднятой головой. А потом все же обернулась и глазам своим не поверила — Кутусов в метре от меня. Заговорил, ну, как обычно в своей ироничной манере: «Простудила муха ухо — вот такая невезуха. 5 Привет, Сашка».

Я, представив эту картину, улыбнулась и безмятежным голосом поинтересовалась:

— Встретила его на Набережной Кутузова?

— Нет, почему? На Невском проспекте, — не поняла моей шутки Саша. — Он сказал, что любит гулять в этом районе.

— Наверное, живет где-то поблизости?

— Он живет в общежитии на Большой Монетной, недалеко от медунивера. Скажи, почему вы перестали общаться? Я же видела, как запойно целовались на выпускном.

— Саша, забудь, что видела. Ничего не было.

— Да очень надо…Уже забыла, Стаська! — как-то очень радостно воскликнула подруга.

Примерзая взглядом к серебристому самолету, подаренному Кутусовым, я подумала: а ведь прошло уже полгода с того самого июньского выпускного утра, как мы расстались со Стасом. Мне по-прежнему было больно и обидно: за что же он так подло обошелся со мной, покуражился над моей доверчивостью? Я бы никогда не совершила подобный поступок: мне жаль людей, ставших жертвами интриг. Много раз перечитывая нашу переписку, я все яснее понимала, откуда он черпал информацию обо мне, всех событиях, происходящих в семье. А я-то удивлялась: почему это вдруг Кутусов изменил ко мне отношение: перестал надо так мной грубо подсмеиваться и скабрезно шутить?

Радовалась: как хорошо Князь меня понимает, даже лучше, чем папа, чем подруги, буквально настроен со мной на одну волну. «Подлый врун и манипулятор. Чем Кутусов лучше Квашняк?» — я опять злилась, лишь вспомнив о нем.

И все-таки мне их не хватало: и Князя, и Кутусова. Очень не хватало. Когда я заходила в аудиторию колледжа, ждала, что сейчас с третьей парты среднего ряда раздастся возглас: «Привет, Маруся!», а вечером на моей страничке будет ждать сообщение от Князя. Он обязательно спросит о моих делах, поддержит дельным советом, а потом расскажет о своих новостях.

Я бы ему написала о том, что Квашняк-старшая продала обе квартиры, по мнению мадам, с «прекрасным дизайнерским ремонтом», чтобы обеспечить в Москве самостоятельную и беспроблемную жизнь дочери. Сейчас Марго на радость себе и матери проживает в собственной, обретенной недавно восемнадцатиметровой студии за МКАДом. Какое-никакое, а собственное жилье. К тому же у Инессы Ивановны есть еще одна расходная статья: кровинушка в медуниверситете обучается платно. А сама Инесса Ивановна (та-дам!) перенесла свою тушку и богатую тряпьем собственную барахолку в нашу с папой трехкомнатную квартиру. Отец узаконивать их отношения не спешит, а вот мамаша Квашняк прикладывает все усилия, чтобы выйти за него замуж: старательно демонстрирует свои умения классной хозяйки, опекает моего отца, как будто он не взрослый мужик, а трехлетний малыш. Противно наблюдать. Папе это, кажется, тоже не нравится, слышала как-то его недовольные возгласы:

— Инесса, займись каким-нибудь делом: вяжи, шей, рисуй — есть же у тебя увлечения? Я сам отлично со всем справлюсь, не нужна мне твоя помощь ни в застегивании пуговиц на рубашке, пиджаке и кителе, ни в завязывании галстука. Носки я тоже сам привык надевать.

— Как скажешь, зайчик…Чмок. Чмок. Чмок.

Как она его назвала? Зайчик? Фу. Противно. Как только папа это терпит?

— Любимый, видела Эллу Лазаревскую, она пригласила нас в субботу на свой день рождения.

— Это без меня.

— Очень жаль. Не будешь против, если я схожу к ним одна?

Папа, конечно, не возражал.

Лазаревский-младший, как оказалось, не только химический гений, но еще и потрясающий прохвост. Помню, как на выпускном вечере он обреченным голосом вещал: «Пожалуйста, Стасенька, давай поговорим. Отец подал в отставку, и мы всей семьей перебираемся в Новосибирск. Возможно, с тобой больше не встретимся».

Вот только родители его жили здесь и никуда переезжать не спешили, отец по-прежнему служил в воинской части. А Игорь, как и мечтал, резал лягушек в медицинском вузе соседней области.

Все одноклассники устроились в соответствии со своими способностям, желаниями, возможностями и профессиональными устремлениями: кто учился в вузах, кто в техникумах. Сашка Артемьев — Тёма и в прошлом юный «пожарный» Саша Никитин служили в армии. А я…я, как и хотела, поступила в местный медколледж, Ваня Воропаев, адъютант его превосходительства, учился со мной в одной группе и, вероятно, регулярно стучал морзянкой предводителю всея дворянства о местных помещичьих делишках.

Мне не привыкать менять место учебы, научилась быстро адаптироваться к новой среде, но все равно многое из того, что я наблюдала и переживала, казалось необычным: от предметов до преподавательских требований, от порядков до расписания занятий.

В колледже у меня появились новые подруги: Катя Голубева — девушка из пригорода и Олеся Иванцова из параллельного класса. Но без Ани Сенкевич — подруги с Камчатского края и верной Сашки было плохо. Увы, Мошкина училась в Питере, Сенкевич осталась в своем городе получать профессию секретаря-референта, а Князь… Снова Князь. Только с ним я была полностью открыта для общения, только ему я доверяла тайные думы и мечты.