Ненавижу тебя - Анна Шварц

— Матерь божья… — вырывается у нас синхронно и с одинаковой интонацией. Элиас вытирает слезу в уголке глаза. Белки у него красные, будто неделю плакал.

— Ты что тут делаешь, Никольская?

— В туалете сижу, Бергман! — рявкаю я., — в который ты нагло ломился! И работаю!

— В толчке работешь?! Трындец ты дурная. Отойди, — он отпихивает меня в сторону своим накачанным телом и открывает кран. Со стоном плещет воду себе в лицо, промывая глаза, — ты, мать твою, не могла сказать, что занято? Запираться надо!

Его одеколон перебивает вонь Морского бриза, щекочет мне нос, и мне хочется сострить что-нибудь в духе его вчерашней фразочки про шампунь с запахом освежителя. От него несет сегодня просто термоядерной смесью.

Так, ладно. Это именно меня застали сегодня в туалете, а не его, поэтому, не в моем положении особо острить.

А чего он спрашивал-то вообще?

Элиас фыркает, сдувая капли воды с носа и смотрит на себя в зеркало, опираясь руками на край раковины.

Что-то мне подсказывает, что каждое утро он читает мантру своему отражению в зеркале — «я самая обаятельная и привлекательная!».

— Я могу воспользоваться санузлом, Никольская? — доносится, как сквозь вату, голос бывшего друга, — Или ты посмотреть хочешь?

— Ты совсем ку-ку? — вырывается у меня, — это ты, что ли, ресторан покупаешь?

— Я терпеть не могу ресторанный бизнес, — Элиас усмехается, — нет, конечно.

— Тогда что…

Он поворачивается ко мне и я ошарашенно открываю рот.

— Слушай, Никольская, я реально хочу в туалет… что? Что ты на меня смотришь?

— Ммм… у тебя такое лицо и было? — интересуюсь задумчиво я, а мужчина быстро шкрябает пальцами по красным пятнам на щеке, которые, кажется, увеличиваются в размерах.

— Какое, блин?!

— В зеркало посмотри. На левой стороне.

Он поворачивается к зеркалу одной стороной и удивленно поднимает брови. Потом пальцем чешет глаз.

— Твою мать… — тихо произносит Элиас и проводит рукой по лицу, а потом яростно трет его ладонью.

В коридоре раздается цокот каблучков. Я оглядываюсь, и в этот момент из-за поворота выплывает владелица с хищной улыбкой на полных губах.

— Элиас… — мурлычет она, а потом неожиданно замечает меня, и ярко подведенные глаза сощуриваются, — Анастасия! Ты что тут забыла?!

Застрелиться. В смысле — «что я забыла в служебном туалете»?! Прямо сказать или намекнуть?

Хотя, по ее взглядам, которые то и дело она кидает в сторону мужчины, я понимаю, что ее больше интересует — что же я забыла именно с ним. Плюс я улавливаю от нее знакомые нотки духов… именно такие нотки я и учуяла от Элиаса. Это не у него мерзкий одеколон, а такая фиговая мешанина из их запахов получилась. Которыми они обменялись, видимо, при достаточно близком контакте. Фу. Ясненько.

— Очередь в туалет, Регина Павловна, — сообщаю я ей спокойно, а она поджимает бордовые губы.

— Ты в чем пришла на работу? Где твоя форма?

— Простите. Только что порвалась.

— Боже… вот поэтому я и хочу серьезно взяться за свой бизнес, Элиас, — Регина со вздохом закатывает глаза, — посмотри только на них — прутся на работу в чем попало. И это администратор зала! Гостей встречает! Наверное, мне и впрямь не хватает мужской руки… если сотрудники настолько распустились…

Я возмущенно открываю рот, из которого готовится сорваться фраза про мой законный выходной, а Регина картинно прикладывает руку к груди и поворачивается к Элиасу. Кажется, она хочет и дальше построить из себя даму в беде, вот только вместо пламенной речи у нее вылетает громкий, высокий вскрик.

— Мама! Что с тобой?!

Элиас мрачно смотрит на меня. Запускает руку под футболку и чешет свои кубики. Уверена — они у него есть. И даже с крапивницей выглядят прекрасно.

— Твой хренов чай, Регина, — цедит Элиас, а девушка краснеет до корней волос, — что в нем было?