Ненавижу тебя - Анна Шварц

Элиас.

Я сажусь в машину, глянув на всякий случай в зеркала — чтобы убедиться, что не спалился нигде перед Региной. От футболки несет ее удушливыми духами за километр. Пометила, мать ее.

Честно говоря, когда она поймала меня с утра в новом отеле, я все-таки, подумал, что девица реально решила предложить выгодно посотрудничать. Она даже вела себя достаточно нейтрально, сдержанно, и по-деловому. Только стоило нам переступить порог ее забегаловки, как начался цирк с конями.

Смотрю на себя в зеркало, почесав красные пятна на щеке и усмехаюсь. Да хрен с ней. Зато я встретил Никольскую. Опять. Совершенно случайно. Будем считать, что это судьба, Анастасия.

Кстати, о ней…

Мне достаточно пятнадцати минут по пустым дорогам, чтобы добраться до своего дома, едва не задохнуться от запаха перегара, и растолкать Ксюшу, нагло дрыхнувшую без задних ног и пускающую слюни в мой диван. Мелкая коза.

— Эли, дай поспать, — ноет сестренка, пытаясь отпихнуть меня ногой. Звонкий шлепок по заднице, и она, взвизгнув, подпрыгивает, — ты дурак, что ли?!

— Поднимайся, — произношу я, стоя над ней, как надзиратель над заключенным, которого приговорили к смертной казни, — реще булками двигай. Я отвезу тебя к родителям.

Она возмущенно смотрит на меня одним глазом, потирая попу. Второй еще закрыт. Настенные часы показывают половину восьмого. Ну да, после таких возлияний трудно оторваться от подушки в такую рань.

— У меня синяк будет, идиот, — шипит сестренка, — Я не одна из твоих силиконовых телок, чтобы меня можно было так по жопе бить.

— Ты все сказала? — я приподнимаю иронично бровь.

— Нет, не всё. Я не поеду к родителям. От меня пахнет, — она отворачивается к подушкам дивана и тоскливо вздыхает, — сорри.

Нет уж, Ксюша, не извиню. Я беру ее за шкирку, стаскиваю с дивана и перекидываю через плечо. Раньше она была потяжелее. Сейчас — почти невесомая, с тех пор, как похудела. Почему-то у нас все в семье сначала бегают толстяками, а потом что-то идет не так. Честно говоря, когда-то я думал, что начал худеть после больницы. Потом, на примере Ксюши понял, что просто так.

— Элииииии!!! — девчонка колотит меня по спине кулачками, и от ее визга вздрагивают окна, — я тебя убьюуууу!!! Оставь меня, я отосплюсь!! Ты знаешь, что мне сделают, унюхав перегар?!

— Ничего, Ксюша. Ты совершеннолетняя, — я неумолимо несу этого извивающегося на плече огромного червяка к двери.

— Это ты так думаешь! А папа меня ремнем бьет!

— Сними квартиру и живи самостоятельно.

— А кто меня отпустит жить самостоятельно?!

Я усмехаюсь. Честно говоря, проблема есть и в Ксюше, и в наших родителях. Она самая младшая из нас и девочка. Поэтому родители, словно коршуны, раскинув свои заботливые крылья, стараются уберечь ее от любых трудностей и гадостей в жизни.

Ну, а Ксюше не хватает духу расставить все точки над «и», показать им, что она уже взрослая. Она пытается, но выходит у нее это сильно по-детски и неуклюже. «Если я устроюсь на работу, вы будете отпускать меня гулять до утра?» — это ее фразочка.

И вот опять… «кто меня пустит жить самостоятельно?»

Я запихиваю это брыкающееся существо в машину, хлопаю дверью и сажусь следом. Серые глаза Ксюши — как штормовое небо, мрачно смотрят на меня, и вот-вот прольются ливнем слез.

— Я куплю тебе «Алказельцер», — сообщаю я ей, а она поджимает губы.

— Спасибо, братик. Но это меня не сильно спасет. У них есть трубочка, в которую они меня заставляют дышать.

О, Господи. Я в шоке завожу машину, отъезжая от дома. Трубочка, блин? Ну, окей, родители, конечно, после моего выпускного стали немного помешаннее на контроле, но тут как-то уже перебор…

— Я поговорю с ними, Ксюша, — успокаиваю ее я, потому что я в любом случае хочу с ними поболтать.

И о прошлом, и о настоящем.

И Алказельцер Ксюше, все же, куплю, да и себе что-нибудь от аллергии, в конце концов.