Гори ясным пламенем - Ника Амур

Сергей не только подвез ее, но и согласился подхватить на обратном пути. Его доброта и искреннее желание помочь тронули Веронику, и по дороге назад она рассказала ему о хитром плане свекрови.

— Не понимаю, зачем ей ваш сын? — недоумевал он. — Она и своим-то не особо интересовалась. К чему ей чужой?

— Все дело в наследстве, — Вероника давно нашла ответ на этот вопрос. — Если ей удастся стать единоличным опекуном Мити, то она сможет делать с деньгами все, что пожелает. Пока есть я, свобода ее действий ограничена. Так объяснил адвокат.

— Светлана Георгиевна – властная женщина. Вести с ней войну, да еще на ее же поле, будет нелегко. Вам потребуются союзники. Люди, которые смогут рассказать в суде о ее отношениях с сыном и что она за человек.

— Для этого нужен местный. Тот, кто хорошо ее знает. Вряд ли кто-то из знакомых Светланы Георгиевны пойдет против нее.

— Я могу, — предложил Сергей. — Она все равно мне никогда не нравилась.

— Вы потеряете работу.

— Да и шут с ней, — отмахнулся мужчина. — Вы удивитесь, но работа садовника вовсе не предел моих мечтаний.

— Значит, начинаем неравный бой? – она улыбнулась.

— Вы обязательно победите, — подбодрил Сергей. — И раз уж мы теперь союзники, давай перейдем на «ты».

Вероника кивнула. В обществе отставного военного она чувствовала себя спокойно и уверенно. За время поездки она привыкла и к немного солдафонским манерам Сергея, и к уазику без дверей.

Несмотря на протесты, Сергей подбросил ее прямо к дому. Она вышла из уазика, махнула ему на прощание и направилась к входной двери, когда оттуда выбежала Раиса. Вид у нее был напуганный, точно она минуту назад столкнулась с чем-то поистине ужасным, например, с крысой.

— Такое горе, такое горе, — причитала она, заламывая руки. Платок кухарки сбился назад, крупные кудри ореолом разметались вокруг лица.

От бессвязных криков у Вероники гудело в ушах. Она никак не могла взять в толк, что случилось. Не выдержав, она схватила Раису за плечи и как следует встряхнула. Та, наконец, умолкла, и Вероника спросила:

— Что стряслось?

— Митенька упал с балкона.

У Вероники подломились колени. Она устояла на ногах лишь благодаря тому, что держалась за плечи кухарки.

— Он жив? — онемевшими губами прошептала она.

— Жив ваш мальчик, — успокоила Раиса. — В больницу попал с переломом руки.

— До больницы минут пять езды, — сказал Сергей − невольный свидетель диалога. — Мигом домчу.

Вероника бросилась назад к машине. Всю дорогу до больницы она умоляла Сергея ехать быстрее. Ни спидометр, показывающий скорость больше ста километров, ни рев ветра в салоне, ни хлопанье брезента над головой ее не пугали.

Уазик притормозил около входа в больницу, Вероника выскочила из салона, не дожидаясь полной остановки. Она так торопилась, что забыла поблагодарить Сергея.

Не снижая скорости, подлетела к стойке регистрации, узнала в какой палате находится Митя и устремилась туда. Отыскав нужные цифры на двери, Вероника распахнула ее и, только увидев живого и относительного здорового сына, перевела дух.

— Как ты, Митенька? – она полезла с объятиями к сыну, стараясь не задеть гипс, сковывающий его левую руку.

— Я упал.

— Это я уже заметила, — она поцеловала его во влажную щеку. — Очень больно?

— Я почти не плакал, — заявил Митя.

— Ты настоящий герой. Но как ты умудрился свалиться с балкона?

Он насупился, а потом признался:

— Это дерево во всем виновато.

— Что еще за дерево? — удивилась Вероника.

— Оно злое, — доверительным шепотом поведал сын. — И весь лес тоже злой из-за него.

— Кто тебе такое сказал?

— Бабушка.

— Ты говорил, что не дружишь с бабушкой Светой.

— Это другая бабушка.

Ответ Мити поставил Веронику в тупик. Ни о какой другой бабушке она не слышала.

— Где ты с ней познакомился?

— В доме. Где ж еще, — сын был раздосадован ее несообразительностью.

— Если она живет в доме, почему я ее никогда не видела?

— Потому что она почти не выходит из своей комнаты.

Про себя Вероника решила непременно разъяснить этот вопрос, а вслух сказала:

— Она пошутила, солнышко. Деревья не бывают злыми.

— Еще как бывают, — упорствовал Митя.

Чтобы не расстраивать сына, Вероника согласилась. К тому же ей пришелся по душе запрет ходить в лес. С Митиным везением на приключения он еще чего доброго заблудится.

В восемь вечера ее попросили уйти. Больница закрывалась на ночь. Врач сказал, что если все будет в порядке, уже завтра она сможет забрать Митю домой. Конечно, его надо будет привозить на осмотры, но ночевать он будет в своей постели.

С тяжелым сердцем Вероника оставляла сына, виня себя в произошедшем. Не надо было доверять его Раисе. С чего она вообще взяла, что та способна уследить за ребенком?

— Как мой внук? — Светлана Георгиевна подловила Веронику в холле, когда она вернулась.

— Если бы вы навестили его, то знали бы ответ, — огрызнулась Вероника, что не было на нее не похоже. Всегда вежливая и тихая она за последнюю неделю стала вдруг несдержанной и агрессивной.

— Я сама едва хожу, — свекровь продемонстрировала ей трость.

Но ее вид не произвел на Веронику впечатления. Хромота не мешала Светлане Георгиевне передвигаться по дому со скоростью спринтера и оказываться там, где ее меньше всего ждешь.

— Вам плевать на его здоровье. Сломай он себе днем шею, ваша жизнь бы заметно улучшилась.

— Что за глупости ты говоришь, милочка? — фыркнула свекровь. — Я люблю внука.

— Вы ни разу с ним не поговорили, не уделили ему ни минуты своего драгоценного времени и смеете утверждать, что любите его? — Вероника ошалела от столь откровенной лжи.

— Подлинной любви не нужны физические проявления. Она живет в сердце.

— Меня сейчас стошнит.

Игнорируя вытянувшееся от ее дерзости лицо Светланы Георгиевны, Вероника поднялась на второй этаж. Плевать свекровь хотела на Митю. Наследство − вот что для нее важно. Вероника не удивилась бы, скажи ей кто, что Мите помогли упасть с балкона.

Вероника хлопнула дверью в спальню и мстительно улыбнулась. Она еще покажет свекрови. Отберет у Светланы Георгиевны самое дорогое: те остатки денег, что у нее еще есть. Лучше бы старая мегера не вставала на ее пути. Вероника была спокойной, милой девушкой. Но теперь, когда ее ребенку угрожала опасность, она превратилась в тигрицу, чем немало удивила саму себя.