Чура - Ольга Богатикова

Уточнять, что именно Сева имеет в виду под наказанием, я не стала. Просто вынула из обозначенного ящика ручку и блокнот и молча направилась в спальню.

- Не забудь написать родным, что встретиться с ними ты сможешь только через полторы недели, - сказал мне в след мужчина. – Пусть прекращают поиски и едут в город. Делать в Красово им больше нечего.

***

Этой ночью я не сомкнула глаз. Сон сморил меня только к утру, да и то не более, чем на полтора часа.

До того, как погрузиться в тревожную дрему, я написала бабушке и деду короткую записку, в которой сообщила, что жива и нахожусь в хорошем приличном доме, из которого в силу некоторых обстоятельств смогу выбраться лишь к концу месяца. Сева наверняка захочет прочесть мое письмо, поэтому описывать подробности нынешнего быта не было никакого смысла.

Отложив записку в сторону, я погрузилась в размышления. Всеволод может сколько угодно грозить мне наказанием за побег, однако иного способа выбраться из его лесной избушки я не видела. Не ждать же, в самом деле, пока ему надоест охотиться на зайцев, и он решит отправиться к людям! К тому же, судьба буквально на блюде преподносит мне шанс вернуться домой – если завтра оборотень действительно пойдет в Красово, появится несколько свободных часов, которые я смогу потратить по своему разумению.

Сева, конечно, не дурак, и наверняка понимает, что оставлять меня без присмотра чревато. Скорее всего, он делает ставку на то, что я или останусь в доме, так как побоюсь снова заблудиться в лесу, или попытаюсь сбежать и все-таки заблужусь (это, к сожалению, неизбежно, ибо, как недавно выяснилось, ориентироваться в чаще я не умею). И в первом, и во втором случае оборотень находится в выигрышном положении, потому как найти меня ему не составит никакого труда.

Между тем, существует один нюанс, который оборотню неизвестен - следы автомобильных колес, обнаруженные мною вчера утром. Быть может, если я пойду по оставленной ими колее, то смогу добраться хотя бы до шоссе? Надеюсь, Сева действительно не знает, что я догадалась, с какой стороны он приезжает в свою лесную избушку, а потому за то время, пока будет гулять до Красово и обратно, я успею покинуть лес.

…Утром в кухне меня снова встретили чай и печенье.

- Как спалось? – поинтересовался Всеволод, наливая мне свежезаваренный напиток.

- Плохо, - честно призналась я.

- Неужели письмо писалось так тяжело? – усмехнулся он.

Я молча протянула ему сложенный в четыре раза листок бумаги. Мужчина кивнул и положил его рядом с собой.

За завтраком никто из нас не проронил ни слова. Когда же чай был допит, Сева засобирался в дорогу. Пока я мыла посуду, он переоделся во вчерашние спортивные штаны, а мою записку положил в карман.

- Не скучай, - сказал он, выходя в сени. – Дождись меня, пожалуйста, никуда не уходи.

Когда за ним закрылась дверь, я вернулась в кухню и прильнула к окну. Через его стекло было отлично видно, как Всеволод, уже не скрываясь, обернулся медведем и потопал в сторону ближайших зарослей.

Когда зверь скрылся из вида, я еще несколько минут стояла у окна и напряженно вглядывалась в зеленые листья. Вдруг оборотень на самом деле не ушел и просто дожидается момента, когда я выйду на крыльцо?

Не найдя ни малейшего признака, указывавшего на наличие шпиона, я мысленно досчитала до трехсот, и начала собираться в путь: бросила в свой рюкзак бутылку с водой и початую пачку Севиного печенья. Что ж, с него не убудет.

Подождав для верности еще минут десять, я вышла в сени и потянула на себя входную дверь. Но она не открылась.

У меня екнуло сердце. Я дернула дверь сильнее, потом изо всех сил стала тянуть ее на себя, однако толку от этого не было никакого.

Похоже, замок здесь все же имеется, только он почему-то находится не внутри дома, а снаружи.

Пытаясь унять внезапную дрожь, я кинулась к окнам, однако и они невероятным образом оказались заперты – несмотря на все мои усилия, пластиковые створки категорически отказались открываться. Я подергала окно в кухне и в гостиной, а потом побежала в свою спальню. Здесь меня ждала удача – одна из створок согласилась открыться, но только в режиме «форточки».

Видимо, Всеволод, пресекая возможную попытку бегства, позаботился о том, чтобы за время его отсутствия я могла немного проветрить избу.

Заботливый, ага.

Между тем, получившееся отверстие было слишком мало, чтобы выбраться через него на улицу, поэтому я сделала первое, что пришло в голову: схватила приоткрытую створку руками и начала с силой ее раскачивать. Поначалу окно с честью выдерживало мои потуги, однако потом начало скрипеть и трещать. Очевидно, страх остаться в этом доме еще на полторы недели придал мне сил, потому как в какой-то момент окно треснуло особенно громко, и створка, повиснув на одной петле, отворилась.

Обрадованная своим успехом, я вынула из пазов москитную сетку и вылезла на улицу.

Слава тебе, Господи!

Поправила рюкзак и со всей возможной скоростью рванула к Севиному гаражу. Обогнула металлические ворота, отыскала следы автомобильных шин.

Что ж, в путь.

И да помогут мне святые силы!

ГЛАВА 4

Ученые утверждают, что люди когда-то жили в лесу. Благодаря хорошо развитому обонянию, инстинктам, интуиции они чувствовали себя там, как дома, и, подобно диким зверям умели без труда в нем ориентироваться. Еще ученые считают, что каждый из нас, если постарается, сможет разбудить в себе первобытные способности, ощутить единение с природой и заново научится понимать ее язык.

Не знаю как все, а лично я, спустя несколько часов после побега из лесной избушки, чувствовала единение только с прошлогодней листвой и ее членистоногими обитателями, ибо для того, чтобы найти в этой листве следы автомобильных колес, мне понадобились и силы, и инстинкты, и интуиция.

Поначалу дела складывались хорошо. Несколько метров я двигалась вдоль четкой колеи, затем легко отыскала нужные мне «дорожки» в густой траве – они совершенно свободно ощущались подошвами кроссовок. Таким образом, какое-то время я, не сбавляя скорости, бежала вперед, однако потом была вынуждена сбавить скорость, а затем и вовсе перейти на шаг.

Следить за следом автомобиля с каждой минутой становилось все сложнее – судя по всему, Всеволод приезжал в лес хоть и систематически, а все же не так часто, чтобы земля сохранила хорошо различимый рисунок