Осколки прошлого - Вера Мелентьева

Макс резко хлопнул крышкой багажника, и, затолкав меня в полубессознательном состоянии в машину, сел за руль, так и оставив тележку с покупками на парковке.

— Продукты надо забрать, они привлекают внимание. Любопытные могут просмотреть видео с камер, — сказала я не своим голосом.

Он молча сдал назад, загрузил пакеты в салон и сев в машину сказал:

— Когда я давал тебе тачку, надеялся на твою женскую аккуратность и бережное отношение. Мне и в голову не могло прийти, что ты будешь возить в ней трупы.

— Когда ты давал мне тачку, мог предупредить что она с «пассажиром»!

Я обратила внимание, что мы выезжаем из города.

— Куда мы едем?

— Звони Марго, говори, что арендуешь ее фазенду для нас двоих.

— Ты с ума сошел? Ритка прекрасно знает, что я не буду отдыхать в деревенской глуши с тобой вдвоем.

— А где ты будешь отдыхать со мной вдвоем? В Каннах?

— Не паясничай. Ты прекрасно понял, о чем я.

— Но с подругой ты все же обсудила перспективу, — хмыкнул он.

— Ее отсутствие.

— Ну ладно, пока достаточно будет Михалыча.

— Для чего?

— У нас должно быть алиби.

— Какое алиби? Его убили, черт знает когда!

— Когда? — Макс посмотрел на меня с подозрением, а я замешкалась с ответом, — Ты знаешь, что его убили, и знаешь когда.

— Тяжело представить, что он сам залез в багажник в таком состоянии!

— Прямо Шерлок Холмс! Может еще и способ убийства определила? За пять секунд-то.

— И у меня уже есть подозреваемый, — съязвила я.

Хоть я и сама в это не верила, но Макс вполне мог добить беднягу и засунуть в багажник своего автомобиля, чтоб позже избавиться от трупа. Откуда ему было знать, что мне придет в голову угнать машину. Очередной приступ тошноты подкатил к горлу при мысли, что я несколько дней катаюсь с трупом в багажнике.

— Не сомневаюсь.

— Может быть, стоит сдать его куда следует, раз уж мы оба не виноваты в его безвременной кончине.

— Его следует придать земле, пока он не задушил нас продуктами распада, а провести несколько месяцев под подпиской, у меня желания нет, — говоря последнюю фразу, Макс свернул к просёлочной дороге.

— Лично я считаю, что это дурацкая идея. Грибники его найдут или охотники. Местные сразу скажут, кто из чужаков здесь был.

— До грибников еще дожить надо. У тебя, сама знаешь, шансы не велики. Если только не одумаешься и не вернешься под крылышко к Бесу, — Макс остановил машину.

— Тебе от этого какая польза? — зло бросила я.

— Честно скажу, от тебя живой — совершенно никакой.

Макс вышел из машины, и, подойдя с моей стороны спросил:

— Опознание проводить будете, господин криминалист?

— Нет уж, увольте! Я и так плохо сплю по ночам, теперь еще это.

Его не было около получаса, этого мне хватило, чтоб позвонить подруге и предупредить, что я еду в деревню и собираюсь провести там время с пасынком.

— О, Боже! — воскликнула Марго, — Надеюсь в рамках операции, а не утехи ради!

— Я не отдамся без боя, не переживай за меня, — заверила я ее, хотя самой перспектива остаться с Максом наедине не внушала спокойствия.

Затем, злобно чертыхаясь, появился мой спутник, точнее сказать подельник.

— Куда ты его дел? — спросила я, когда он устроился за рулем.

Я редко видела Максимилиана таким серьезным и сосредоточенным. Его черты лица заострились, он выглядел мужественно, и от него веяло притягательной опасностью.

— Присыпал листвой, ночью закопаем, — он улыбнулся, будто натягивая маску беззаботной юности, но я уже давно поняла, что это взрослый сформировавшийся мужчина, который выделяет вполне себе настоящий тестостерон, сбивая с ритма мое сердце, — Что ты уставилась, будто видишь меня впервые? Сейчас приедем, буду тебя пытать на предмет знакомства с «пассажиром».

— Я его даже не видела толком. И никто из моих знакомых не покидал наш бренный мир ближайшее время, но сутки с тобой вдвоем — само по себе пытка.

— Надеюсь сладкая, — он облизнулся, а я закатила глаза.

— Началось, — протянула я на распев, — На всякий случай предупреждаю: я умею стрелять и окончила курс самообороны.

— У тебя даже Глок есть, с гравировкой. Надеюсь, не из него был застрелен наш «друг».

Я растерянно посмотрела на Макса.

— Что? — спросил он.

— Откуда тебе известно про Глок с гравировкой?

— Я перегонял твою тачку, если ты забыла.

— И что ты в ней искал?

— Трусики, — съязвил он.

Мы как раз подъехали к Риткиному ранчо и я предпочла не отвечать. Вышла, открыла ворота и сделала ручкой Михалычу, копавшемуся в палисаднике. Макс посигналил в знак приветствия, а загнав машину, и вовсе подхватил меня на руки и понес в дом.

— Идиот! — зашипела я.

— Ты не очень романтична, — сказал он бросив меня на кровать.

— Ты прислоняешь меня к одежде, в которой таскал покойника!

— Дело только в этом? Я могу от нее избавиться! — и принялся стаскивать с себя футболку.

Закатив глаза, я поспешила покинуть комнату. Прошла на кухню, чтобы поставить чайник, вскоре здесь появился и Макс, на нем были цветастые шорты, найденные среди Риткиных вещей, очевидно забытые каким-то ухажером.

— Договорюсь на счет баньки, а ты придумай, как постирать шмотки.

Стиральная машинка здесь имелась, как собственно и душ, поэтому необходимости в бане не было, но Максу видимо просто нравился сам процесс. А именно — маячить по дому в полотенце, будоража мою девичью фантазию.

Вечер мы провели вполне мирно. Я приготовила ужин, благо продуктами запаслась на неделю. Было даже вино, но мы пришли к выводу, что на дело лучше идти в трезвом уме. Когда начало вечереть, было принято решение немного поспать, а после полуночи отправиться на дело.

Я проснулась от звука разбитого стекла. Подскочила на кровати и не сразу поняла, где нахожусь. Свет не горел, но Луна хорошо освещала комнату, оглянувшись вокруг, я увидела, что Макса в комнате не было, а на полу валялся сверток. На поверку оказался камнем, завернутым в газету, да не абы какую. Это была статья о местном театре с моим изображением. Во времена союза с Бессоновым местные СМИ любили вставлять мои снимки к месту и не очень, лишь бы угодить Глебу. В полумраке, среди звенящей тишины раздался звук телефона, едва не доводя меня до инфаркта. Веселый мексиканский мотивчик сейчас звучал особенно зловеще. Номер был скрыт.

— Слушаю, — сказала я, изо всех сил стараясь придать словам твердости и