Призывая Луну - Кристин Каст

— Без проблем. Ненавижу хулиганов. Конбанва, я Руби Накамура. — Она слегка поклонилась нам, и даже это небольшое движение было наполнено гибкостью и грацией спортсменки.

— Конбанва. — Сэм повторил её поклон. — У тебя ведь Луна в Скорпионе, верно?

— Верно, — сказала Руби.

— Конбанва? — переспросила я, когда они посмотрели на меня.

Руби взглянула на меня, затем на Сэма и подняла одну тонкую тёмную бровь.

Быстро, Сэм объяснила:

— Это японское приветствие. Означает «привет, добрый вечер».

— Не знала, что ты говоришь по-японски. — Хотя, наверное, должна была догадаться. Сэм говорит, что она не всё знает, но я считаю, что это спорный вопрос.

— О, не совсем. Ну, может быть, только немного — сукоси. Едва ли достаточно, чтобы объясниться. — Её глаза засверкали, когда она снова посмотрела на Руби. — Я всегда мечтала поехать в Японию.

Руби лишь слегка наклонила голову, как птица, и сказала:

— Конечно.

— Эй, где Ли? — Вопрос Сэма заставил меня оглядеться. Где же Ли?

— Он был здесь буквально секунду назад. — Студенты больше не подходили с причала, и нас уже было человек сто. Я встала на цыпочки, пытаясь найти Ли, но толпа, пропустившая Сэм, снова сомкнулась, и теперь вокруг меня было море людей. А я была совсем маленького роста. Очень маленького. Я ничего не видела. Женский голос, как чистый, сладкий колокольчик, раздался через громкоговоритель, и все повернулись к подиуму.

— Внимание, пожалуйста! Подойдите ближе.

— Ооо, это Селеста, лидер Лунного Совета. — Сэм взяла меня под руку. — Пойдём вперёд, чтобы видеть. Ты тоже, Руби! — Она взяла Руби под другую руку. Та моргнула несколько раз от удивления, но не возражала, что Сэм тащит её за собой.

— Простите, проходим. Извините, — Сэм продолжала вежливо извиняться, проталкивая нас сквозь толпу, пока мы не оказались прямо перед подиумом.

Женщина за подиумом была великолепна. У неё были потрясающие густые тёмные волосы, ниспадающие идеальными волнами до середины спины. По всей длине волос тянулась белая прядь, начинаясь у правого виска, что выглядело особенно эффектно, потому что, хотя ей и не могло быть мало лет, она казалась очень молодой. Очень молодой. Как будто её легко могли бы принять за студентку. Её кожа была цвета солнечного света, пробивающегося сквозь банку с мёдом. На ней было короткое чёрное бархатное платье. На плечах держался самый красивый плащ, который я когда-либо видела. Он был того же серебристо-белого цвета, как лунные шары и полная луна над нами, частично скрытая облаками. Каждый раз, когда небо становилось достаточно ясным, чтобы позволить Ей сиять, плащ Селесты искрился, как будто в него были вшиты тонкие полоски бриллиантов. Я прищурилась и начала пристально рассматривать плащ, толпа вокруг нас начинала успокаиваться, и я поняла, что это были не бриллианты, а серебряная нить. Казалось, что ртуть каким-то образом сделали твёрдой и использовали для вышивки всех фаз луны, снова и снова по всему плащу.

— Она красивая, — прошептала мне Сэм.

— Она сильная, — сказала Руби достаточно громко, чтобы услышали Сэм и я.

Я пошатнулась, когда большое тело втиснулось между мной и Руби. Тёплая рука Ли обхватила мою.

— Рен! Вот ты где. — Он наклонился ко мне. — Привет, Сэм.

— Ли! Это же — начала Сэм, но мелодичный голос Селесты заставил её и всех остальных замолчать.

— Приветствую, Мунстрак. Я Селеста, лидер Лунного Совета. Добро пожаловать на Лунный Остров. Скоро ваша жизнь изменится навсегда.

Глава 6. Ли

Парень, с которым мои родители сказали мне познакомиться, как только я прибуду в кампус, хлопает меня по плечу, и я оборачиваюсь. По всей видимости, ему дали те же инструкции.

— Лиланд, я знал, что ты доберешься. — То, как этот рыжеволосый произносит моё имя, заставляет меня чувствовать себя так, будто мне уже сорок, будто я уже генеральный директор Titan Biomedical, как будто смерть Майи была неизбежна. — Моя мама беспокоилась, что ты не успеешь вернуться из Нью-Йорка вовремя, но я сказал ей, что семья Янгов всегда надежна.

Я пожимаю его протянутую руку, как будто всю жизнь готовился к таким встречам, вместо того чтобы оставаться за банкетным столом со строгими инструкциями ничего не делать из того, что я обычно делаю.

— Как сенатор Уэзерфорд? — спрашиваю я.

Люк пожимает плечами и закатывает глаза, давая понять, что он не хочет говорить о своих родителях.

Отлично. Я тоже не хочу говорить о своих.

— Ты не Лев, случаем? — спрашивает он, убирая свои рыжие кудри со лба.

Я качаю головой. — Водолей.

— Надеюсь, наши общежития рядом или есть гольф-кары или что-то подобное. Я не хочу ходить по мили, чтобы тренироваться вместе.

— Ты хочешь практиковаться в магии… со мной? — Я указываю на себя, чтобы он понял, о ком именно идет речь.

— Чувак, твоя семья известна двумя вещами. — Он поднимает руку, загибая пальцы. — Во-первых, делать или разрушать чьи-то шансы на президентство, и во-вторых, потрясающей ловкостью. Вы как осьминоги. Осьминоги? — Он пожимает плечами. — Что бы вы ни делали — тренировки для рук, жертвоприношения животных — ты должен поделиться этим со мной.

Это тот момент обмена, перехода власти, который мой отец вбил мне в голову как один из самых важных в отношениях. Люк хочет что-то от меня: мои советы и трюки, потому что ловкость пальцев — это своего рода сила в нашем магическом обществе. Способность нашей семьи держать руки внизу и так незаметно плести заклинания, что никакой обычный человек не заметит, — это навык, которого многие жаждут, но мало кто имеет достаточно решимости и воли, чтобы достичь. Если я поделюсь этим с ним или хотя бы дам ему подумать, что я это сделаю, он будет у меня в долгу.

Я прочищаю горло, внезапно чувствуя себя разбавленной версией Патрика Бейтмана.

— Тогда бери куртку, — говорю я, поднимая бровь и растягивая рот в той же полуулыбке, которую использует