Призывая Луну - Кристин Каст

Комната слева оснащена несколькими плоскими телевизорами с большими бархатными секционными диванами, сгруппированными вокруг них. Телевизоры стоят на развлекательных центрах, в которых спрятаны DVD-плееры. DVD-плееры!

— Мы перенеслись в 1990-е? — шепчу я Ли.

Ли не интересует временной парадокс, потому что его внимание захватили яркие коробки с надписями SPACE INVADERS, MS. PAC-MAN и DONKEY KONG.

— Рен! У них есть винтажные аркадные игры! И настольный футбол! Я точно тебя обыграю.

— Здесь большая кухня! — кричит парень с прической «муллет». Серьезно. Муллет. (Неужели это действительно возвращается?) — И она заполнена закусками и содовой и всем остальным.

— Эй! Все сюда, наверх! — зовёт девушка с вершины широкой мраморной лестницы, которая изгибается к второму этажу. — Двери в комнаты подписаны нашими именами!

У меня пересохло во рту, потому что я знаю, что моего имени нигде не будет, но я остаюсь рядом с Ли, и мы направляемся к лестнице.

Внезапно раздается шум, и мои волосы поднимаются. Я чувствую запах тумана Тихоокеанского Северо-Запада — того самого, что приносит воспоминания о лесе и лёгкий намек на океан, — и Воздушное Стихийное существо начинает кружить вокруг нас с Ли, отрезая нас от остальных, кто уже поднялся наверх.

Оно продолжает кружить вокруг нас, с каждым оборотом приближаясь всё ближе, а затем останавливается прямо передо мной, наклоняется своим высоким жутким телом и нюхает меня! Серьёзно. Я вижу только его неоново-жёлтые глаза в темном капюшоне, но я слышу, как оно принюхивается.

— elegida! — Оно шипит это слово, делает ещё один круг вокруг нас и затем уносится прямо через закрытую входную дверь.

Я смотрю на Ли.

— Что. За. Чёрт?

Его глаза широко раскрыты, и он проводит рукой по лицу, как будто пытается стереть мысли.

— Понятия не имею. Оно говорило по-испански? Оно нас нюхало?

— Я не знаю. Я учила французский. — Я уставилась на дверь, через которую только что улетело существо. Меня, хотела бы я сказать. Оно нюхало меня. Но всё произошло так быстро, что я не могу быть уверена, хотя в каком-то смысле это имеет смысл. Маленькое жёлтое мини-торнадо не появилось над моей головой, как у всех других Водолеев. Я не принадлежу. Может быть, «elegida» означает «обман». Нужно спросить у Сэм.

— Эй, — Ли возвращает моё внимание к себе. — Всё будет хорошо. Для всех это ново. Пойдём, найдём наши комнаты.

Я иду рядом с Ли, который ведёт меня влево. Мезонин — это большой прямоугольник с периодически расположенными высокими деревянными дверями. Широкий балкон с мраморным парапетом по пояс обрамляет мезонин. На плоской верхней части парапета расположены длинные ящики с лозами, которые свешиваются через край. Сладко пахнущие жёлтые цветы наполняют воздух ароматом жимолости, отчего у меня начинает чесаться нос. Огромная люстра свисает с центра куполообразного потолка, свисая до уровня наших глаз и отбрасывая алмазные блики на полированные деревянные панели.

На мгновение я представляю себя героиней одного из сезонов «Бриджертонов» и пытаюсь понять, хороший это знак или плохой, когда Ли так резко останавливается перед дверью, что я врезаюсь в него.

— Извини, — бормочу я и поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как он указывает на деревянную табличку с надписью ЛИЛАНД ЯНГ светящуюся неоново-жёлтым цветом.

— Моя комната! — Он улыбается мне, видит моё выражение лица и тут же прочищает горло. — Эм, ладно. Не переживай. Мы найдём твою комнату тоже.

Мы идём вдоль левой стороны мезонина, затем возвращаемся по нашим следам и направляемся вправо, уклоняясь от взволнованных студентов, которые вскрикивают и открывают двери. Я смотрю на каждую дверь, мимо которой мы проходим, и ни на одной из них нет моего имени. Мы подходим к последней двери. Табличка пустая. Я опускаю взгляд на пол, борясь с желанием разрыдаться или сбежать вниз по широкой элегантной лестнице, выскочить из огромного, величественного зала и бежать обратно к маленькому парому, который привёз нас сюда, когда Ли мягко смеётся.

— Рен, смотри.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Н в слове РЕН появляется на табличке, светясь неоново-жёлтым цветом. Я поднимаю руку и нерешительно касаюсь новоиспечённых букв, которые складываются в РЕН НЕЙТИНГЕЛ. Они холодные под моими пальцами.

— Это моя комната, — тихо говорю я. Затем я глубоко вдыхаю, как будто собираюсь окунутся в холодный Тихий океан, берусь за хрустальную дверную ручку и поворачиваю её.

Дверь бесшумно открывается в симпатичную маленькую комнату. Я захожу внутрь, а Ли следует за мной и осматривает то, что станет моим домом на следующие три месяца.

— Эй, это намного лучше, чем обычная комната в общежитии, — говорит Ли.

Он определённо прав. У меня не так много опыта с общежитиями, но мои дяди водили меня на экскурсию по нескольким университетским кампусам, прежде чем я решила остаться в Ферн Вэлли, жить дома и посещать курсы бизнеса в местном колледже, продолжая управлять нашим книжным магазином. И эта комната делает общежития, которые мы видели, похожими на тюремные камеры.

В центре комнаты стоит кровать с четырьмя столбиками, большой деревянный комод, шкаф (шкаф! Пусть замирает моё сердце, любящее романы эпохи Регентства) и высоко отполированный письменный стол. Дверь ведёт в скромную ванную с одной из тех ванн на ножках, которые можно использовать как душ, благодаря круговой занавеске.

— Мы не должны делить большую общую ванную? — Я смотрю на Ли. — Ты не сказал, насколько это место шикарное.

— Рен, я сам не знал до этого момента, но жить здесь всё лето явно не будет тяжёлым испытанием, даже без интернета.

Я открываю рот, чтобы сказать, что это кощунство, когда чёрный динамик в потолке над дверью трещит, и голос декана Роттингема, звучащий металлическим эхом, объявляет:

— Все студенты проследуйте в столовую в Зале Луны, главном здании кампуса, пожалуйста. Как я сказал в своём вступительном слове, у вас будет час на ужин и ещё час на обустройство перед отбоем.

Двери открываются и закрываются, и мы становимся взволнованным, шепчущим потоком, текущим по мраморной лестнице и выходящим через парадную дверь, где мы замираем, все с одинаковым выражением недоумения на лицах, пока Воздушное Стихийное существо не возвращается,