От винта, господин дракон! - Добрынина Владимировна Елена

«Ну же, давай… взлетай. Взлетай, дракона тебе под брюхо!»

«Тр-р-р-" переросло в высокий гудящий звук. Не доехав буквально ярдов пяти до входной двери моделька плавно оторвалась от земли и начала набирать высоту… вполне достаточную, чтобы впечататься аккурат в драконье плечо.

Алирийский и не подумал ни приседать, ни отстраняться. Просто сделал быстрый пас рукой — и модель слегка развернуло и снесло вбок — аккурат в дверной проем.

— Урра! — кричала я, выбегая на улицу, — Спасибо!

Малышка весело, совсем немного покачивая крылом, неслась ввысь.

— Не переживайте, она сейчас спустится — заряда там на несколько минут от силы хватит! — возвестила, не отрывая взгляда от маленького бежевого силуэта на фоне бескрайнего голубого неба.

Сильный порыв ветра подхватил с земли травинки, упавшие листья и закружил их вокруг нас большой невидимой воронкой… Послушная ему модель, сменила траекторию. И летела теперь не вперед, а по кругу — один, второй, третий… на четвертый артефакт выдохся и малышка устремилась вниз.

— Нет, вы видели, видели, как она! — восторженно кричала я, подхватывая ее. — Вот Джей обрадуется!

Восторг переполнял меня до краев, срочно требовал поделиться со всем и каждым своим счастьем. Но в наличии у меня был только дракон. Поэтому я подбежала у нему и будто награду вручила ему прямо в руки самого замечательного летуна в мире. Пусть любуется.

— Смотрите, — тут же принялась я объяснять, маша руками. — Все ужасно просто. Вместо артефакта тут конечно, будет двигатель, он запустит винт… Он — тр-р-р — быстро-быстро начнет ввинчиваться в воздух как огромный бур — и потащит за собой весь механизм, как на веревочке.

Для наглядности я раскинула руки в стороны и закружилась на носочках, изображая этот самый винт. В груди все пело, хотелось смеяться и кричать от радости.

А потом я поймала взгляд дракона — и будто в землю вросла.

Он стоял напротив, слегка склонив голову к плечу, слегка прищурясь, и смотрел цепко… примерно как в прошлый раз, когда я ему огонь подносила..

— Ээ-э… ну вот, — слегка стушевалась я и тут же снова бросилась объяснять, — и когда скорость станет достаточной, воздух под крылом сам начнет подталкивать механизм вверх… будто на воздушной подушке… Понимаете?

Надломленная бровь ящера иронично выгнулась, а на губах отразилась донельзя ехидная усмешка: «Ну-ну, давай, расскажи мне про это».

— А, кхм, ну да, разумеется, вы же тоже. это самое… — все нормальные слова тут же разбежались, пришлось закруглять пояснительную часть. — В общем, я хочу построить такую же штуку, только в нормальную величину. Вы разрешите?

Хотела еще рассказать, что благодаря ей мы сможем летать не только в горах, но и везде, где только заблагорассудится, но успела вовремя прикусить язык: в свете его недавних речей этот довод представлялся мне весьма и весьма сомнительным.

Поэтому я просто смотрела на Алирийского. Выжидательно и даже просительно. А еще обхватила руками модель с намерением аккуратно вынуть ее из драконьих лап. Только вот ящер и не собрался отпускать свою добычу, поэтому некоторое время мы с ним так и стояли друг на против друга, держась за корпус не очень-то большого — с обыкновенный планер размером — летуна.

Дракон разглядывал меня пристально, явно о чем-то размышляя. Угловатые, очень четко очерченные губы его были сжаты в одну упрямую линию, а темные брови немного хмурились.

— Я подумаю, — сказал он наконец и, удостоверившись, что я крепко держу «малышку», опустил руки и сделал шаг назад.

Я выдохнула украдкой: ну хоть не отказал сразу, с него бы сталось.

Дагон ректор отправился куда-то по своим драконьим делам. Я же первым делом взялась перезаряжать камни в артефакте и приводить малышку в порядок перед новым запуском. И когда члены клуба летунов во главе с Гвен вернулись в павильон, еще раз ее запустила, сорвав бурные аплодисменты. Сойер хлопал громче всех, да еще и свистел восторженно.

— Ни разу в тебе не сомневался, — возвестил он. — Джулс, ты просто молодчина! Только я не очень представляю, как можно собрать вот это — он ткнул пальцем в модельку — так, чтобы оно выдержало человека. Это ж надо конструкцию продумать и рассчитать… и двигатель… да и управлять как-то махиной этой нужно.

— Сой прав, — кивнула Гвен, — работы — выше крыши.

— Я понимаю, — вздохнула. — Кое-какие наработки у нас с Джейсоном есть, но рук, а главное — голов — нужно будет подключить немало. В любом случае, ждем ответа от Алирийского — даст добро или нет.

— Ну, с одним умником я тебя и так могу свести, — хмыкнула рыжая. — Эйк-изобретатель, слышала о таком? Ему твой план точно по вкусу придется. Чем сумасшедшее идея, тем ему лучше. А уж если ректор даст отмашку и деньги выделит, тогда все вместе за дело возьмемся. Ну а если откажет, будем думать, что и как… Одно точно — переубедить этого дракона вряд ли удастся, даром, что воздушник. Даже у Дионки это еще ни разу не вышло. Ты не смотри, что он такой хи-хи-ха-ха, как до дела доходит — скорее лоб в лепешку расшибешь, чем что-то докажешь. Но это я так, для общей информации. Посмотрим, что он надумает.

На том и порешили.

Сойер проводил меня до общежития, развлекая забавными рассказами о сегодняшней тренировке на свежем горном воздухе. И на прощание поцеловал в щечку. Вышло очень мило и даже трогательно, а еще абсолютно естественно и ни к чему не обязывающе. То, что нужно, чтобы отлично провести время и совершенно позабыть обо всяких ящерах.

Глава 5

Драконы бывают весьма впечатлительны

— Жулька, не мели ерунды! Совсем со своими магиями с ума посходили. Ничего без них не могут!

Изобретатель Эйк, вовсе не просто так прозванный в народе Двинутым, укушенной блохой скакал вокруг чертежей.

— Я не Жулька, а Джулс, Джулия, ясно? — раз в десятый повторила я ему, но, естественно без толку. С именами этот чудик обращался крайне вольно. Гвен, мерзко хихикающая в сторонке над моей реакцией, была, например, у него «Венькой» — и хоть ты тресни.

Обитал изобретатель на окраине Эстина, в просторной мастерской, переделанной из старых конюшен. Внешне напоминал маленького суетливого кузнечика с огромными очками на носу. Одет был, вроде как в приличные вещи, но настолько плохо между собой сочетающиеся, что сразу становилось ясно — вся эта внешняя