Суженая мага огня - Зена Тирс

— Да? Спасибо… — сглотнула я. — И вы совершенно другой без… доспеха…

Что я снова такое ляпнула?! Пресветлая, нельзя женщине себя вести столь развратно! Что он обо мне теперь подумает?

— Можно на ты. Зови меня Генри: ведь нам предстоит близость… — голос паладина сделался ниже. Дыхание опалило кожу. Генри почти коснулся моего уха.

— Хорошо. Генри. Я сделаю, что вы.. то есть ты… скажешь. Не знаю, получится ли у меня…

Я решительно выпрямила спину, смяв пальцами подол на коленях. Ладони вновь сделались потными и холодными.

Что же я так дрожу? Я что, мужчину никогда не видела?! И зачем я так прямо высказалась?! Теперь он точно подумает, что я порочная.

Генри прислонился к спинке дивана и достал из коробочки на столике трубку. У меня появилось больше места, но я этому почему-то не обрадовалась.

— Я сам не очень знаю, как это работает, — сказал он, сдавливая мундштук трубки в руках. — Я паладин, боевой маг, специализируюсь на войне с нечистью. Более умные маги, те, которые сидят в башнях, совершенствуют свою магию, пишут трактаты и… Арнос знает, чем они там ещё занимаются… Они советуют этот способ…

Я пригубила вино и осмелилась поднять взгляд на Генри столь живо заговорившего о магах. Он сидел в расслабленной позе и поглаживал трубку сильными пальцами, но не спешил раскуривать. Его волосы взмокли, кожа мерцала в свете огня от испарины. На виске туго билась голубая жилка.

— Я получил серьёзное ранение на днях, Трис. Мана, словно кровь из раны, вытекает из трещины в хранилище. Высшие маги утверждают, что женское любовное наслаждение способно залечить подобного рода рану.

— Интересный способ лечения. Я читала что-то подобное…

— Ты умеешь читать?

Спалилась…

— Да. Я и про тебя читала.

— Что же ты читала про меня? — вскинул бровь.

— Это не первый твой дракон. Ты уже убивал дракона прежде.

— Верно.  Ты не только красивая, но и такая умная леди, — бархат его голоса приятно отозвался в груди.

Я всё ещё сидела прямая, как вешалка, не решаясь расслабиться. Генри поковырялся в трубке и смерил меня взглядом.

— Если беспокоишься о деньгах, то вот, — он взял трубку в зубы, вынул из кармана штанов золотые монеты и вложил мне в ладонь.

Я не считала, сколько там было монет… Я не хотела их принимать! Мне сделалось противно от того, что он дал деньги. Но я должна была взять. Завтра на что-то нужно будет жить, если жизнь, конечно, продолжится.

— Не надо… — промямлила я, глядя в сторону, куда угодно — только не на него. — Я верю, что вы заплатили бы.

— Ты. Мы же на “ты”.

— Ты, — робко скользнула взглядом по его лицу.

— Если беспокоишься о болезнях, то я здоров, не считая раскола хранилища. А если — о беременности… то, — Генри поднял бровь, разглядывая меня. — Если забеременеешь, я признаю ребёнка. Возьму тебя и его в Ревош, мой замок, чтобы дать содержание и воспитание.

Возмутительно! Я что, корова на ярмарке? Господин будет решать, где мне жить и как воспитывать моего ребёнка?

Глаза на миг округлились. Я отвела взгляд, выдержала пару ударов сердца, выдохнула и вновь поглядела на него:

— И много уже у вас, то есть у тебя, таких содержанок с детьми?

20 На диване, на лестнице, в кровати и в ванной

— Я не избалован потомством, — невозмутимо ответил Генри, сохраняя добродушную улыбку. — Мне никто пока не подарил наследника. Не повезло…

Я чувствовала, что за его словами скрывается большая боль, но Генри продолжал держаться веселым и добрым. Только вот брови его немного вздрогнули от сопротивления воспоминаниям.

— Сочувствую… — прошептала я.

Мне было жаль, искренне жаль, что Генрих, такой чудесный мужчина, был несчастлив в личной жизни.

— Всё хорошо, — улыбнулся паладин.

Серые глаза его озарились лучистым светом, совершенно меня покорив.

Генри убрал трубку обратно в коробку и положил руку мне за спину. Я оказалась в кольце его согревающего нежного объятия. Аромат вербены снова окутал меня.

Хотелось развернуться к нему лицом и уже, наконец, самой обнять его, но я всё ещё слишком волновалась. Возможно, в глубине души надеялась, что ничего не случится: он отпустит меня и правда обо мне так и останется тайной.

Но видит Пресветлая Дева, как я устала  жить в неведении. Лучше пусть всё случится, хочу знать, кто я: зачарованная или нет?! И если да, то... то убегать не буду.

Генри коснулся носом моего виска и легонько потёрся.

— Так вкусно пахнешь...

Неуловимые прикосновения губ, словно взмахи крыльев бабочки, запорхали на шее. И я, как растаявшая глупышка в руках опытного любовника, сама подставила ему ключицу, прикрыв глаза от наслаждения.

Слишком приятно... Так приятно, что совсем не страшно... Я готова отдать жизнь за правду, за Генри. Пусть всё случится!

Горячее дыхание мужчины опалило кожу.

Мои плечи задрожали от предвкушения, и Генри сильнее сжал ладонь, успокаивая.

— Не бойся, моя прекрасная светлая леди... Посмотри на меня.

Генри застыл, дожидаясь моего взгляда. Я подняла ресницы и увидела его тёмные, горящие страстью глаза. В них было всё! Одним взглядом он забрал меня у меня самой. Тот, по кому так тосковало сердце, был сейчас рядом.

Пусть всё случится!

Я подалась вперёд и приникла к его раскрытым, блестящим горячей влагой губам.

Генри крепко обнял за талию, притянул к себе. Я позволила себе запустить пальцы ему в волосы и сжать кулачки, чтобы он никуда не делся. Генри довольно улыбнулся. Видно, ему было непросто найти расположение ко мне, холодной и неподатливой. Но теперь он радовался победе. И я радовалась вместе с ним.

Мы целовались жадно и долго, изучая друг друга и требуя. Он очень хорошо целовался. И я, к своему удивлению, не была робкой.

Прошла вечность, прежде чем мы оторвались друг от друга, набираясь воздуха. Генри любовался, глядя на меня, и щёки от его взгляда краснели всё