Логово дьявола - Лилиан Харрис

Он смотрит в пол.

— Почему ты со мной не разговариваешь? — Я шепчу ему прямо в ухо, чтобы никто не услышал. — Почему ты не можешь рассказать мне, что происходит? Может быть, я смогу помочь.

Он печально качает головой, откидываясь назад со скорбным взглядом.

— Ты не можешь. Если ты хочешь помочь, то беги, Аида. Уходи отсюда, пока никто не видит, иначе ты никогда не выберешься.

Я насмехаюсь.

— Даже если бы я могла, я не оставлю тебя. Никогда. Ты застрял со мной. — Я пожимаю плечами. — Мы либо идем вместе, либо я вообще не иду.

Его рука ложится на мою, крепко прижимая к себе.

— Ты должна думать о себе.

— Мне жаль. — Я пристально смотрю ему в глаза. — Я не могу этого сделать.

— Мне тоже жаль. — Его лицо хмурится.

— Аида, — зовет мисс Греко. — Поднимайся, у нас домашнее задание.

— Уф! — простонала я.

— Иди. — Он смотрит на свои колени, пока я неохотно поднимаюсь на ноги.

— Я вернусь, хорошо? — Я наклоняю голову и поворачиваю ее к нему, надеясь поймать его взгляд. Наконец он поднимает взгляд. — Мы будем позанимаемся вместе позже, когда мой отец уйдет.

— Да, хорошо. — Он вздыхает. — Я, пожалуй, немного посплю. — Он начинает опускаться на кровать, отворачиваясь от меня, как будто я ему мешаю.

Мое сердце сжимается, и я прижимаю ладони к груди. Мой бедный Маттео. Почему ты оказался здесь? Я бы все отдала — наше знакомство, свою любовь — лишь бы ты никогда не страдал.

Я вихрем несусь к лестнице, бегу вверх, пока не начала плакать, и добегаю до кухни как раз в тот момент, когда первый тихий всхлип прорывается сквозь меня. Я опускаюсь на пол у кухонного острова, закрываю лицо ладонями, и мое тело содрогается, а я ломаюсь от нахлынувших эмоций.

Почему я такая неудачница? Почему я не могу помочь своему другу? Почему я боюсь его — моего ужасного отца? Я должна убить его во сне. Я хочу. Я могу. Может быть. Уф! Нет. Нет, я не могу. Я не убийца. Но, возможно, я должна ею стать.

Шаги приближаются, но у меня не хватает сил, чтобы понять, кто это.

— Аида? — В голосе мисс Греко звучит озабоченность. — Дорогая, что случилось?

— Все! Лучше бы я никогда не рождалась, — тихо плачу я, прикрывая глаза ладонями и глядя на нее. — Как ты могла не помочь Маттео? Почему ты не можешь ничего сделать? Я еще ребенок, а ты уже взрослая.

— Тсс. Твой отец услышит тебя, — шепчет она, оглядываясь по сторонам, прежде чем опуститься рядом со мной. — Ты думаешь, я не хочу? Думаешь, я не вижу этого бедного мальчика там, внизу, из года в год, и это не убивает меня каждый раз, когда я вхожу в этот дом?

— Тогда почему? — требую я. — Почему ты до сих пор ничего не сделала?

— Потому что... — Она закрывает глаза. — Ты еще ребенок. Я даже не должна ничего говорить.

— Мне тринадцать. Я не ребенок. Я знаю, что мой отец нехороший. Но я хочу знать, почему ты не помогаешь. Потому что ты, мисс Греко, ты хорошая. — Мои брови опускаются, когда наши взгляды встречаются.

Она выдыхает с трудом, смотрит прямо перед собой и начинает.

— У меня есть сестра. Она примерно на десять лет младше, и когда она была совсем маленькой, мои родители заняли много денег у твоего дяди Фаро, чтобы достать ей почку. Они не смогли с ним расплатиться. Не полностью. Тогда Фаро убил моего отца, а чтобы заработать то, что мы должны, он забрал меня в рабство, чтобы я работала на его семью так, как им нужно. За эти годы я прошла через ад, пережив самые ужасные вещи. — Она наклоняет голову, глядя на меня. — Быть здесь с тобой — это лучшая работа, которую они мне дали до сих пор. Если я что-нибудь сделаю, например, сообщу об этом, они убьют мою сестру и мою маму. — Она перетягивает мою руку через колени и сжимает, ее брови напряженно подрагивают. — Мне очень жаль, Аида. Я бы помогла, если бы на кону стояла только моя жизнь, но...

— Теперь я понимаю. — Я киваю, мой голос хриплый. — Прости, что сомневалась в тебе. — Слезы текут по моим щекам.

— Тебе не о чем сожалеть. — Она с нежностью смотрит на меня. — Ты совсем не похожа на него, и слава богу, что это так.

МАТТЕО

13 ЛЕТ

— Опять! — Стэн кричит мне через плечо, когда я обрушиваю кулак за кулаком на лежащего подо мной человека, его нос треснул, глаз опух, но я не останавливаюсь. Я не знаю, как это сделать. Это то, что я делал все последние годы. То, что они хотели от меня.

— Сильнее! Покажи мне, чего ты стоишь!

Я реву, когда очередной удар приходится по щеке мужчины, представляя, как Аиде больно, как они делают с ней что-то.

Я никогда не позволю им причинить тебе боль. Никогда, — рычу я про себя, едва не убивая человека, который уже не защищался. Не так уж много в нем осталось после того, как они привели его сюда. Я еще никогда не убивал людей, но я делал другие вещи.

Благодаря Стэну и Дрю я не только убивал животных, но и научился драться. Причинять людям боль, достаточную для того, чтобы заставить их сотрудничать, а значит, делать все, что хотят придурки Бьянки.

После кролика, которого они заставили меня убить, они перешли к кошкам и собакам. Теперь я причиняю боль людям. Но ради нее я готов на все. На все. Даже убить.

И они все это знают.

— Ух ты, малыш. — Стэн обхватывает мою грудь сзади, притягивая меня к себе. — Я еще не сказал, что надо зарубить его топором. Теперь можешь расслабиться.

— Он мертв? — Я тяжело дышу, моя грудь горит, когда я пытаюсь успокоить свои вдохи.

Мужчина застонал, как бы отвечая на мой вопрос. Я не хотел причинять ему боль. Я не хочу причинять боль никому, но у меня нет выбора.

Стэн поднимается над мужчиной.

— Тебе лучше забрать деньги, которые ты нам должен, иначе мы придем за твоим ребенком. А мой друг — вот здесь, — он погладил меня по голове, хотя я почти такого же роста, как он, — сделает с твоим мальчиком гораздо хуже, чем он сделал с тобой.

Парень плачет, когда двое других уводят его.

— Ты готов к следующей работе? — спрашивает