Погубленная добродетелью - Кора Рейли

Если бы Кларк был мафиози, то мог бы попросить Данте убрать меня с должности телохранителя. Но, с другой стороны, – Анна станет частью его семьи.

– И ты согласился?

– Нет. Он не понимает наших правил, а я не позволю ему устанавливать новые.

Я кивнул. Многие люди в Синдикате уже обеспокоены тем, что союз с Кларками ослабит наши традиции и в конечном итоге принесет нам больше рисков, чем пользы.

Кроме того, меня волновало то, что Анна заслуживала лучшего.

Данте буравил меня взглядом, его глаза практически просвечивали меня, как рентгеновские лучи.

– Я хочу убедиться, что ты защищаешь Анну по правильным причинам.

Я ступал на опасную тропу.

– Я защищаю ее из-за клятвы. Я всегда служил тебе и Синдикату, и это не изменится.

Данте кивнул, но я не был уверен, что окончательно убедил его.

Проклятье. Если бы он просек, что Анна заигрывает со мной, а у меня возникло хотя бы малейшее желание сдаться, он бы использовал мои яйца как рождественское украшение.

Я встал, когда стало ясно, что разговор окончен. Покинув кабинет, я направился наверх. Мне надо побеседовать с Анной. Ей нужно использовать свои великолепные навыки лжи на отце. Я не умру по такой глупой причине.

Я постучал в дверь. Сейчас я предупрежу Анну – в первый и в последний раз. Я закончил играть по-хорошему.

Анна растянулась на кровати, лежа на животе. Она трепалась с Луизой по мессенджеру.

Последнее, что я услышал, было:

– Ты бы видела выражение его глаз.

Если она начнет мечтательно говорить о глазах Клиффи, меня стошнит.

Я ринулся к ней, выхватил телефон из ее рук и выключил.

– Эй! – воскликнула Анна, вставая на колени и пытаясь отобрать телефон.

Я засунул его в задний карман.

Анна бросилась вперед и вцепилась в мой ремень, чтобы подтащить ближе и дотянуться до телефона. Я не ожидал, что она настолько напористая. Мне казалось, она будет испытывать угрызения совести, прикасаясь ко мне вот так.

Очевидно, я ошибался. Ее лицо очутилось прямо напротив моей промежности, пока она пыталась залезть в задний карман моих штанов.

Я взял ее за плечи, оттолкнув на расстояние вытянутой руки.

Она глядела на меня с застенчивой улыбкой.

– Тебе просто следовало бы вежливо попросить, чтобы я потрогала твою задницу, Сынок.

Я сделал шаг назад, прищурившись.

– Именно из-за подобной глупости меня и убьют.

Она вскинула брови.

– Твой отец подозревает, что за моим нападением на Клиффи стоит нечто посерьезнее, чем просто чувство долга.

Анна вскочила на ноги.

– Он что-то заподозрил?

Я преодолел расстояние между нами и прорычал:

– Это не гребаная игра, Анна. Но, имей в виду, меня не убьют из-за твоих выкрутасов.

– Если тебя и убьют, – надменно заметила она, – то лишь по той причине, что ты не сумел устоять передо мной. Это твоя проблема, а не моя.

Точно. Мне надо себя контролировать. Но рядом с Анной? Возле нее я терял самообладание. А она хорошо меня знала и нажимала на все мои кнопки… а мне это действительно нравилось.

– Проблемы уже нет.

– Как скажешь.

– И ты перестанешь меня провоцировать. И держись подальше от Клиффи.

Анна подошла еще ближе, и ее аромат, напоминающий весну, океан и проклятый солнечный свет, ударил мне в ноздри.

– Почему ты сердишься, Сантино? – спросила она с понимающей улыбкой. Она была слишком умна, чрезвычайно хитра и чертовски красива.

Анна

Я поспешила вверх по лестнице и связалась с Луизой по мессенджеру, как только добралась до спальни.

Растянувшись на животе, рассказала ей о поцелуе, желая оставить самое лучшее и вкусное напоследок.

– Ну и как? – с любопытством спросила Луиза. Наверняка подруга сидела за пианино. Она не проводила ни дня без музыки.

Какое-то время я пыталась быть такой же, но Луиза не просто любила музыку, она жила ею, а я – нет.

Зато я постоянно рисовала, особенно людей и одежду. В моем случае музыка была способом настроиться на что-либо или сосредоточиться.

– Приятно.

Луиза состроила страдальческое лицо.

– Не похоже, что тебе понравилось.

– Еще как понравилось. По ощущениям напоминало увеселительную поездку на одном из тех водных аттракционов в тематическом парке, который мы однажды посещали.

– Тебе было скучно. После водных аттракционов ты каталась только на самых сумасшедших американских горках.

Я ухмыльнулась, вспомнив тот день. Сантино жутко злился, поскольку ему приходилось кататься со мной каждый раз. Но несколько раз я уловила восторг в его глазах. Он просто скрывал от меня свои эмоции: ведь уже тогда он привязался ко мне.

– Поцелуй неплох. Как и Клиффорд. Думаю, он и впрямь хорошо целуется.

Луиза молча смотрела на меня. Затем вздохнула.

– Я знаю тебя, Анна. Хорошо – совсем не то, что ты ищешь.

Я прыснула со смеху.

– Сантино нас поймал.

Луиза скорчила понимающую гримасу, дескать, все подстроила именно я.

– И?..

Я закусила губу, в животе запорхали бабочки.

– Ну… – Луиза задумалась и продолжала: – А сейчас у тебя мечтательное выражение лица, но ты уже не говоришь о поцелуе с Клиффордом.

Сантино отмахнулся от нее. Речь шла не о поцелуе или Клиффорде.

– Сантино рассвирепел. На мгновение я подумала, что он убьет Клиффорда. Он схватил его за воротник и стащил с меня.

– Он лежал на тебе?

– Хм… Он наклонился ко мне, но дело не в этом. Сантино проявил заботу.

– Ты уверена, что он не просто выполнял приказы твоего отца?

Я помотала головой, не в силах сдержать улыбку и волнение.

– Ты бы видела выражение его глаз.

Сантино ворвался в мою комнату как сумасшедший.

Мордашка Луизы на экране телефона исказилась от страха. Нормальная реакция на убийственный взгляд Сантино. Однако меня переполняло желание к нему. Сердце забилось быстрее, и бабочки вновь замельтешили в животе.

Вот та самая реакция, которую я жаждала.

* * *

– Почему ты сердишься, Сантино? – спросила я.

Мы с Сантино стояли близко, достаточно близко друг к другу. Я вдыхала запах его лосьона после бритья – знакомый аромат, о котором я часто грезила с тех пор, как впервые почувствовала его много лет назад.

В карих глазах Сантино плескался гнев, но это было еще не все.

Сантино выглядел так, словно разрывался между желанием поцеловать меня и убить. Мне, как и любому здравомыслящему человеку, следовало опасаться его ярости, но желание кипело в венах.

Страх был слабее потока желания, которое я испытывала, когда видела разъяренного Сантино. Он напоминал