Кровавый рейс - Яна Сова

– Аллан скоро придет. Опаздывать на семейные застолья – его обыденная и, к сожалению, неискоренимая привычка.

Мелинду поразило, что Вуди вообще упомянула об этом. С чего она взяла, что ей необходимо общество этого парня? Конечно, она испытывала к Аллану Мортису определенную симпатию, но не настолько сильную, чтобы расстраиваться из-за его отсутствия. Они, в конце концов, были едва знакомы!

Девушку быстро вовлекли в оживленный разговор. Сестры Мортис рассказывали ей разные истории, которые так или иначе были связаны с их дядей Алланом и обожаемым Себастьяном.

К столу наконец-то подали горячее, и Мелинда буквально набросилась на аппетитного зажаренного цыпленка. Когда от вкуснейшего блюда осталось лишь приятное послевкусие и парочка обглоданных костей на тарелке, в гостиной появился Аллан. Он был одет в строгий черный костюм: прямые брюки, белая рубашка, двубортный пиджак и кожаные лоферы. Длинные темные волосы парень забрал в низкий хвост, но несколько непослушных прядей все равно выбились из прически, игриво скользнув на лоб.

«Наверное, – подумала Мелинда, – укладка волос дается ему очень нелегко».

Юноша горделивой походкой пересек широкое помещение и плюхнулся на пустующее кресло напротив Себастьяна.

– Привет, Мелинда, – мягким голосом поздоровался парень. – Как ты тут? Уже разобрала вещи?

– Все хорошо. Спасибо, что проявляете к нам столько внимания.

– Да разве это внимание? – с доброй усмешкой поинтересовался он. – Не более чем обыкновенное гостеприимство.

Вспомнив, какого огромного цыпленка она съела меньше десяти минут назад, Мелинда лениво откинулась на спинку стула и пробормотала:

– Если бы все были такими гостеприимными, как ваша семья, в мире бы точно не осталось голодных.

Вскоре между ними уже завязалась увлеченная беседа. Аллан не без гордости рассказывал девушке о своей родне, в частности, о тех членах семьи, с которыми Мелинда не успела познакомиться: о сестре Алессандре и ее очаровательных сыновьях – Джованни и Альберто, которые уехали в Италию к отцу. Аллан поведал, что в последние годы сестра все чаще подумывала об окончательном переезде в страну мужа и, по всей видимости, наконец на это решилась.

На другом конце стола тоже велся оживленный разговор. До Мелинды доносился радостный смех и обрывки фраз. Она отметила, что лица обитателей поместья, а в особенности ее мамы, светились от искреннего веселья и интереса.

«Похоже, – подумала она, – мама смогла отлично поладить с этими людьми».

Ужин стремительно близился к завершению, на часах было почти десять. Вдоволь наевшись и наговорившись с хохотушками-сестрами и Алланом, Мелинда все чаще поглядывала на маму. Девушка была уверена, что совсем скоро Клара попрощается с Себастьяном и остальными, а затем они вместе отправятся в отведенные им комнаты.

Но время шло, часы давно пробили одиннадцать, и стало очевидно, что Клара Дэвис совершенно не торопилась уходить. В отличие от дочери, мама еще была полна сил и энергии. Наблюдая за этой сценой и размышляя, сколько может еще продлиться вечеринка, Мелинда начала зевать и потирать отяжелевшие от усталости веки. Когда в голове девушки проскочила мысль, что, возможно, придется добираться до спальни в одиночестве, к ней вдруг обратился Аллан. К тому моменту Вэлла и Вуди пересели на другой конец длинного стола – поближе к Кларе и Бастьяну, а Бенджамин без лишних слов отправился в свои покои.

– О чем задумалась? – поинтересовался Аллан, и от неожиданного вопроса девушка испуганно вздрогнула. Заметив ее реакцию, парень аккуратно положил локоть на спинку своего стула и развернулся к Мелинде вполоборота.

– Хочу уже пойти спать, – уверенно заявила она, – но…

Мелинда не успела договорить, потому что Аллан тут же прервал ее:

– Не беспокойся, Себастьян позаботится о твоей маме.

Девушка бросила на него недоуменный взгляд.

– А почему, собственно, я должна беспокоиться?

– Не знаю, просто мне кажется, что тебе грустно. Не трудно догадаться, что ты переживаешь за маму.

С губ девушки сорвался едкий смешок.

– Тебе кажется, Аллан.

– Я же вижу, с каким беспокойством ты смотришь на нее весь вечер. – Выдержав непродолжительную паузу, Аллан, понурив голову, опустил взгляд на стоящую перед ним тарелку и тихим голосом добавил: – Когда моя мама была жива, я тоже беспокоился о ней.

Аллан произнес эти слова с такой печалью в голосе, что на какое-то мгновение Мелинде стало даже неловко за свою грубость.

– Мне очень жаль, – осторожно произнесла она.

– Ничего страшного, это было давно. К тому же я ее практически не помню.

– Но при этом ты помнишь, что беспокоился о ней?

Аллан неуверенно кивнул.

– Много лет назад, еще при жизни родителей, мне жутко не хватало их внимания. Мало того что у них было четверо детей, еще и отец сильно заболел… В общем, маме приходилось заботиться обо всех одновременно, поэтому даже в таком юном возрасте мне было ее жалко. Я помню маму хрупкой и миниатюрной женщиной, а на ее плечах лежало слишком много хлопот и ответственности… К моему десятилетию папа уже превратился в старого и беспомощного человека, поэтому не мог заниматься моим воспитанием и чему-либо обучать. Он был старше мамы на тридцать лет, а к моему появлению на свет ему стукнуло шестьдесят один. Как только мне исполнилось одиннадцать, он скоропостижно скончался. Наблюдая за его страданиями и нестерпимыми приступами боли, почти никто из домочадцев не предался глубокому горю, потому что все были к этому готовы… – Аллан печально вздохнул. – Все, кроме моей молодой, впечатлительной и очень любящей мамы. Несчастная Шарлотта Мортис не смогла выдержать такого удара, поэтому слегла с неизвестной болезнью и спустя три месяца умерла. Ей было всего сорок два, когда ее тело положили в гроб и запечатали в семейном склепе.

– Мне так жаль, Аллан, – прошептала Мелинда. – Не могу представить, насколько тебе было тяжело.

– В детстве – да.

– Получается, тебя воспитывали братья?

– С одиннадцати лет.

– И как это?

– Поначалу было очень непросто, потому что первое время я только и делал, что целыми днями просиживал в комнате и горевал по ушедшим родителям. Самое ужасное, когда мне хотелось тепла и ласки, моим братьям – единственным взрослым, которые остались в моей жизни – было просто не до меня. Они управляли поместьем и занимались бизнесом. Но, к счастью, такая проблема, как одиночество, не просуществовала и двух полных месяцев. На тот момент во главе семейных дел стоял Бенджамин, как и положено старшему и самому опытному члену семейства. Он занял эту должность сразу, как только отец покинул наш мир. Таковы были его обязательства и долг перед всеми нами. Себастьяна, к слову, он сделал своей правой рукой.

Не желая терять своего младшенького