Оторва - Ольга Пожарова

Ладно, натягиваю спортивки, выданные мне Ронькой, который Бронислав и его же футболку. Вот, не сообразил я попросить и вещи привезти, когда Бронислава за документами заезжала. И, нет, я не живу с родителями, но кое-что из моих вещей у них есть.

Выхожу на крыльцо и бабка сразу замолкает.

— Ну чё, Петровна, видишь, городские все на месте… — кивает на меня дед. — Ронька… А Ронька у матери в доме… Так что, зря только глотку тут драла — не брали мы твоего Петьку…

— А где ж он тогда? — хлопает глазами бабка. — Он сказал — за этими, — тоже кивает на меня, — в рощу пошёл…

— Ну, так-то, конечно зря… Эт я про рощу…

Бабка ахает и двумя руками закрывает рот.

— Да погоди ты, Петровна, может всё не так плохо — опился и лежит под чьим-нибудь забором! Первый раз, что ль⁈

Что ж там за роща-то такая, если даже «опился и лежит под забором» и то лучше⁇

— Так давайте сходим и поищем его в этой роще! — предлагаю я. — Она же вроде совсем небольшая…

Бабка и дед тут же забывают о чём они только что говорили и смотрят на меня, как на умалишённого.

* * *

Отец звонит, когда я уже почти дохожу до дома родителей Брониславы. Может, хоть она согласится пойти со мной в эту рощу искать того Петьку, который где-то тут потерялся…

А то остальные и сами не идут, и рассказывать ничего не хотят…

— Тим, ты домой, вообще, собираешься или всё, ты теперь деревенский житель? — спрашивает отец.

А вообще — да: что-то я забил на всё и на всех в этой деревне…

— Завтра приеду. Дело одно сегодня… Да и по экспертизе грунта ещё не отзвонились…

— А дело-то у тебя не с рыжими кудрями случайно? Просто от такого «дела» так быстро не уедешь… — подкалывает меня ещё!

— И оно тоже! — с отцом у меня всегда были самые доверительные отношения. Вот, сколько себя помню… А с мамой… А с мамой у нас очень красивые фотки в соцсетях…

— Красивое дело… — соглашается отец. — Серьёзно или так… Деревенские каникулы?

А я пока и сам не знаю…

— А как пойдет, пап… И погоди-ка… Я перезвоню!..

Сбрасываю вызов, потому что слышу дикий детский плач и ор как раз со двора дома родителей Брониславы.

Кстати, а сама она живёт, как я понял, на два дома, но чаще всё же у бабушки с дедушкой.

Подрываюсь и бегом несусь к калитке. В голове какие только ужасы не промелькнули… Одиннадцать детей… Тут даже если захочешь — за всеми не усмотришь…

— Зося, дай!!! — кричит на всю ивановскую зарёванный мальчишка лет пяти и тянет на себя какой-то чёрный шланг.

— Моё!!! — вопит ещё громче девчонка примерно такого же возраста с хвостиком из светло-рыжих волос. — Моёооооо!!!

А под деревом сидит себе мужик и спокойно так курит сигарету или папиросу, выпуская дымовые кольца в небо.

— Отдай!!! — вопит пацан и со всей дури толкает сестрёнку головой в грудь…

С визгами и диким воем оба летят на траву…

Пролетаю мимо никак не реагирующего на меня мужика, хватаю и поднимаю на руки этот клубок из детских тел.

— А ну, тихо!!! — рявкаю на двух малявок и — о, чудо — они оба замолкают, как по команде. — Шланг мне отдали!!

— Это змейка!!! — прямо в лицо тычет мне чёрным «шлангом» девчонка.

Что будет, если сейчас здоровый тридцатилетний мужик заорёт дурниной???

Роня

Интересно, все городские такие обморочные или только нам достался???

Ну, ткнули ему ужа в лицо… Дохлого, кстати… Ну, и что, это повод, чтоб у здорового мужика практически обморок случился???

Который за всё время, что он у нас гостит???

Ехали бы Вы к себе в город, Тимофей Степанович, не Ваше это — в деревне жить…

— Пап, ты всю свою настойку выпил или есть ещё? — киваю на бутылку из тыквы, что стоит рядом с сидящим на траве папой.

Пока мама в больнице — у отца семейства небольшой отпуск в алконирвану…

Папа ожидаемо не отвечает.

Ладно, если что, я знаю где у него запас «тыквенного зелья».

Но и в той, что рядом с ним, бутылочке есть немного настойки. Тимофею должно хватить. Чувствую, сопьётся от тут у нас окончательно…

— А тут какая водка? — спрашивает этот полуобморочный, когда я подношу ему бутылку из тыквы.

Вы только поглядите на него — выбирает тут ещё!!!

— Змеёвка тут у папы… — пихаю ему чуть не в нос.

— В смысле? — таращит на меня глаза, но глоток отпивает.

— А Вы что же думали, мы просто так тут мёртвых ужиков на участке держим? Всё в производство…

— Это из… него… — кивает взгляд Тимофей за забор, где я только что закопала ужа и что-то как-то вбок на яблоньку заваливается…

Ой, да кто ж меня за язык-то тянул⁈

Вот угробим мы этого городского неженку в штанах и что…???

Присаживаюсь рядом с дедулиным гостем прямо на траву и забираю у него бутылку.

— Да пошутила я… Кто ж из ужей самогонку гонит⁈ — дотрагиваюсь рукой до его лба. Аж вспотел бедный…

— А из кого??? — и глаза такие, словно хочет сказать: «Из меня только не гоните»…

— Пап, из чего настойка твоя⁇ — чуть поворачиваюсь к родителю, который всё так же где-то в своём мире…

Папа делает непонятный широкий жест рукой.

— Ясно… Из травок каких-нибудь… Или ещё из чего… Но не «из кого» не переживайте… — а то глаза у Тимофея сейчас семь на восемь…

— А в Китае из скорпионов делают… — зачем-то говорит мне дедулин гость.

— И у нас бы делали, так скорпионы не водятся… — снова подношу ему ко рту бутылку из тыквы. — Давайте ещё пару глотков и… А Вы искали то меня зачем???

— В рощу хотел с Вами пойти… В Борисову? Или…

Ну, час от часу не легче…

* * *

Нет, я не особо суеверная. И то, что дома у дедули с бабулей теперь будет жить абсолютно черный кот, который,