Замужем за немцем - Света Беккум

(А какая?! Красивая? Постройнела, правда? Видишь, причёску поменяла, укладку сделала, ногти нарастила…)

– Собирается, Вадик.

– Значит, оставляете меня тут, в матушке России, на произвол судьбы?

(Вадя, Ваденька, Вадюша, а ты что предлагаешь? Ну, посмотри мне в глаза и скажи – что ты предлагаешь?!)

– М-м-м, угу, – наращённые ногти в нервном ожидании стукнули по столику.

– Ну что, езжайте, конечно! Я все бумаги подпишу. Сыну там будет лучше. Другие перспективы.

(Что, вот так вот просто – езжайте? Другие перспективы, говоришь? Ребёнку отец нужен, а не перспективы! Это просто непостижимо, ты же сам хотел сына, ты же радовался и гордился, что сын похож на тебя – вылитая копия. Ты тайно копил все девять месяцев на золотую цепочку с Богородицей, а потом носил меня на руках. Ты же любил нас!)

– Спасибо, Вадик. Мне пора, я позвоню тебе.

Свежий летний ветерок гулял по головам пассажиров маршрутной газельки и трепал мою уже ненужную укладку. «А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь», – разносил ветерок знакомую мелодию из водительского радиоприёмника.

Всё правильно, Люба, как раз вовремя и очень актуально: «Рыцарем без страха и упрёка ты, увы, не стал, любовь моя».

Было нелогично грустно от того, что я так легко добилась, чего хотела. Хотя чему тут удивляться – Вадим сам вырос без отца и даже уехал сразу после школы из своего города, спасаясь от нового маминого мужа и двух свежеиспечённых младших братьев.

Родного папу он увидел уже много лет спустя, будучи взрослым человеком, незадолго до его смерти. Кроме обязательных алиментов, Вадик не получил в наследство от своего отца ничего, в том числе ни внимания, ни заботы, ни нужных папиных советов.

Как я могла судить его? Все мы родом из детства.

Всё закончилось одновременно – оливье, шампанское и мои печальные мысли.

– Вы считаете меня легкомысленной? – спросила Надя старенькую маму Жени Лукашина.

– Поживём – увидим.

Вот именно! И ещё, как говорила моя бабушка: «Что ни делается, всё к лучшему».

Я оставляю в прошлом все свои обиды и прошу прощения у тех, кого огорчила. Я не сжигаю мосты, я просто открываю новую страницу в своей жизни. Я обязательно добьюсь – и Лео мне в этом поможет! – чтобы Ваня вспоминал потом своё детство с такой же тёплой ностальгией и чтобы у него обязательно появился свой любимый фильм.

На другое утро я поехала покупать билет на самолёт.

Часть вторая

Глава первая. Первые уроки

Сразу по приезде в Германию я сделала две вещи: спрятала подальше свою косметичку и сменила туфли на высоком каблуке на плоские полуботинки.

– Понимаешь, Светушка, – откашливаясь и смущаясь, пояснял мне Леопольд. – Хоть я и сам с удовольствием наблюдал ваших красавиц с профессиональным макияжем и на шпильках, но здесь так ходят только проститутки. Это, понимаешь, как бы их фирменный знак. Тебе надо будет привыкать к другой форме одежды.

Другой формой одежды оказались джинсы, футболки, свитера, две куртки – лёгкая и тёплая, и обувь на плоской подошве. Всё.

Бюргерши в возрасте от тридцати до плюс бесконечности дружно ходили в брюках, без тени косметики и с модным ёжиком на голове. Единственным развлечением несчастных золушек были длинные разноцветные платки, которые они многочисленными кругами наворачивали вокруг шеи.

Глаз радовала молодёжь – они выделялись из толпы татушками и пирсингом. Девушки носили мини-юбки, натянутые на разноцветные леггинсы, а парни – широкие штаны с печально повисшими до земли подтяжками и обманчиво глубоким гульфиком, называемым у нас в простонародье мотнёй.

Так я превратилась из разукрашенной и обвешенной бижутерией русской матрёшки в одну из особей европейской породы – женщину без возраста.

Со временем я оценила всю практичность этого стиля. Во-первых, это позволяло сократить до минимума статью расходов на одежду, а во-вторых, исключив из жизни каблуки, я позабыла об уставших к вечеру ступнях.

Урок первый. Как гласит русская пословица: «Будь скромнее, и люди к тебе потянутся».

Следующее, к чему мне надо было привыкать, был непоколебимый никакими мировыми катастрофами, созданный годами и на века Лёвушкин распорядок дня.

Каждый день он просыпался ровно в четыре часа пятьдесят минут. Варил кофе, курил сигарету и ровно в полшестого отчаливал на автомобиле в соседний городок на свою работу.

Этот порядок не нарушался и в праздничные дни, с тем отличием, что Лео не надо было ехать на работу, и он мог ещё пару часиков вздремнуть в зале на диване, укрывшись мягким пледом.

На мои вопросы, чего он так рано поднимается в выходные, Лёвушка выдал мне интереснейшую версию долголетия, основанную на реальном примере его любимого музыкального исполнителя, участника группы «Роллинг Стоунз».

– А знаешь ли ты о том, что врачи уже давно предрекли ему неминуемую погибель от сигарет и алкоголя? А он, понимаешь ли, уже к восьмидесяти потихоньку приближается. И до сих пор всё так же весел и здоров. И всё это потому, что он просыпается всегда в одно и то же время, независимо от того, в какой точке мира находится. Что касается вредных привычек, то, будучи заядлым курильщиком с юных лет, он просто не представляет себе, как можно начать день без сигареты, – рассуждал Леопольд.

Теперь мне было ясно, почему Лео вставал в одно и то же время и целый день не вынимал сигарету изо рта. Видимо, вдохновлённый примером гитариста, Лёвушка намеревался жить вечно.

Домой Леопольд приезжал ровно в пятнадцать ноль-ноль. После чего наступало время кофе, напоминающее мне английское чаепитие «файв-о-клок».

Ровно в девятнадцать мы замирали перед экраном телевизора. В стране наступал так называемый «файер-абенд» – время отдыха от праведных трудов.

К моему удивлению и возмущению, в вечернее время я не могла заниматься ничем иным, как сидеть с Леопольдом перед телевизором, выслушивая его комментарии к мелькающим на экране новостям.

После просмотра новостей и кинофильма, в двадцать два часа наступало время идти ко сну, которое мне уже хотелось по-солдатски назвать «отбой».

В первый день, когда осчастливленный Леопольд уехал на работу, а мои языковые курсы начинались только со следующей недели, у меня освободилось время для домашних дел.

Я гуляла по его трёхкомнатной квартире, по-женски оценивая состояние Лёвушкиного холостяцкого хозяйства.

В кухонных шкафах неплохо было бы навести порядок. Разобраться в батарее разнокалиберных бутылок. И – ага! – вымыть окна и постирать когда-то шикарные, но со временем пожелтевшие от табачного дыма шторы.

Начать я решила скромно, всего-то лишь с одного окошка, памятуя страшные истории о