Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

— Сердце! — радостно и громко, словно объявляя о победе, уточнил орк и с гордостью, почти нежно, протянул его мне, как будто это был самый роскошный в мире букет из алых роз.

Он, казалось, даже не обратил внимания на атаку кота, приняв ее за некое странное, но одобрительное проявление внимания.

— Что сердце, я поняла, — ответила, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Но что мне с ним делать? — уточнила скептически, с ужасом глядя на кровавый «подарок».

Барсик, слегка успокоившись, вывернулся из моих рук и переключил внимание на капающую на пол кровь и начал осторожно, с любопытством обнюхивать красные капли, тыкаясь в них влажным носом и оставляя на них следы.

— Ты сказала предложить сердце. Вот — сердце! — выдал этот бугай, а я, несмотря на весь ужас и абсурд ситуации, почувствовала, как уголки губ раздвигает сумасшедшая, истерическая улыбка.

Так вот откуда ноги растут! Буквально! Он все понял слишком буквально!

Похоже, в культуре орков вовсе не было места для изящных метафор и романтических аллегорий. Все было куда проще, прямолинейнее и… натуральнее. А я-то удивлялась, чего это он так с порога, без лишних церемоний, в жены меня берет!

— Я имела в виду, чтобы ты просто спросил меня, хочу ли я выходить за тебя замуж, — терпеливо, сквозь стиснутые зубы, пояснила я, стараясь не смотреть на окровавленную ладонь и на Барсика, который теперь вылизывал кровь с пола. — А настоящее, вот это вот, сердце мне ничье не нужно. Совсем.

Орк явно озадачился, судя по его нахмуренному, серьезному лицу. Он смотрел то на меня, то на сердце в своей руке, словно не понимая, где в его безупречной логике произошел сбой. Затем он просто развернулся и молча вышел, оставив меня в полном ступоре, с кровавыми каплями на полу, с котом, вылизывающим их, и с тяжелым, сладковатым запахом в ноздрях.

А ровно через три минуты, которые я просидела, неподвижно уставившись в одну точку, он вернулся. Уже без сердца в руках, но все еще обмотанный теми самыми скользкими кишками, которые выглядели еще менее привлекательно и издавали еще более резкий запах.

Я глубоко, устало вздохнула, с отвращением указывая пальцем на его «украшение».

— А кишки чего не выбросил? — уточнила, чувствуя, как последние капли моих душевных сил уходят в песок.

Я уже почти смирилась с причудливыми и жутковатыми нормами местного брачного ритуала.

Громор посмотрел на меня, как на законченную дурочку, неспособную понять простейших вещей, а потом совершенно неожиданно снисходительно потрепал Барсика по голове большой, все еще испачканной кровью рукой. Кот, к моему изумлению, в ответ громко заурчал и начал тереться о его ногу. Хотя это неудивительно — от Громора пахло мясом.

— Кишки — честь! — провозгласил он, снова с силой ударив себя в грудь. — Добыл сам. Сильный зверь. Показываю силу. Ты — сильная жена. Достойна! — Он кивнул на Барсика. — Кот — тоже сильный. Хороший охотник.

Барсик, польщенный вниманием и явно признавший в орке родственную душу, блаженно замурчал.

Я стояла и смотрела на эту сюрреалистичную картину: громадный орк в кишках и довольный кот весь в крови у его ног.

Похоже, помимо изучения томографии и оркского этикета, мне предстояло смириться с тем, что мой кот перешел на сторону «врага». И черт возьми, сквозь всю усталость, отвращение и страх, это начинало казаться мне даже до безумия забавным.

По крайней мере, скучно точно не будет.

Глава 11

Я сдержалась и не послала орка с его кишками куда подальше каким-то чудом, хотя внутри все переворачивалось от брезгливости и возмущения.

Этот вечер превращался в настоящее испытание на прочность. Но ситуация все же вырисовывалась такая, что, похоже, во мне шибко заинтересованы. И интерес этот был настолько серьезным, что заставлял зеленых великанов совершать немыслимые для их мира поступки — воровать медицинское оборудование и украшать себя внутренностями.

Но… терпеть не могу, когда на меня давят.

— Ничего не могу на это сказать, — решила занять нейтральную, врачебную позицию, разводя руками и чувствуя, как от этой натянутой невозмутимости у меня слегка дрожат пальцы. — Сначала лечение, потом романтика, — обрубила я, глядя Громору прямо в глаза и стараясь не обращать внимания на все еще болтающиеся на нем «украшения».

Судя по серьезному, одобрительному кивку, орк целиком и полностью поддерживал мою прагматичную позицию.

Видимо, в его понимании сначала нужно было «починить» жениха, а уж потом устраивать свадебные пляски. В его взгляде читалось уважение: мол, деловая, мне такая и нужна. А у меня в голове проносилось: «Черт, ну почему все так сложно? Я хотела просто кофе и доделать работу, а не зеленого жениха с магической травмой!»

— Ужин, — показал он на полог палатки, явно желая, чтобы я проследовала за ним.

Его тон не оставлял сомнений — это было приглашение, граничащее с приказом.

Что ж, я как раз собиралась… Мужчина ловко, почти нежно, подхватил моего кота под пузо, деревянно, но осторожно наклонившись, и проследовал на выход, оставив меня в легком ступоре.

Барсик, предатель, даже не пискнул, устроившись на его плече как дома и начав мурлыкать так громко, что это было слышно даже через пару шагов. Предатель пушистый!

На улице, оказывается, уже начинали сгущаться сумерки. Небо из оранжевого постепенно превращалось в глубокое фиолетовое, и на нем зажигались незнакомые, слишком крупные и яркие созвездия, складывающиеся в узоры, которых нет на Земле. А я и не заметила, увлекшись чтением и своими мыслями.

Порадовалась тому, что у этих зеленых великанов все же есть искусственные уличные источники света в виде светящихся камней, развешанных на шестах вокруг поляны. Светили они достаточно ярко, мягким, почти солнечным светом, так что глаза не уставали — гораздо приятнее, чем наши резкие люминесцентные лампы. У меня в палатке были подобные, но светили они не так ярко, хотя почитать света вполне хватало.

Хотя от этого сходства с привычным миром становилось и легче, и тоскливее.

Перед моим фиг-вамом, как и днем, уже была накрыта импровизированная трапезная: большой костер потрескивал в центре, отбрасывая длинные, пляшущие тени, вокруг него на шкурах и пнях сидели… те самые одиннадцать близнецов вождя.

Ну или просто слишком похожие на него братья, потому что я уже успела