Уцелевшая для спустившихся с небес - Наташа Фаолини

А потом сопоставляю с этим слова Мики — и схожу с ума.

Потому что все, что меня окружает противоречит друг другу. Я все меньше понимаю, кому доверять, хотя, конечно, не доверяю никому.

Мика пыталась убедить меня, что надо бежать, но я и так хорошо это знаю. Каждый день ищу возможности сделать отсюда ноги, но снаружи этой комнаты меня ни на мгновение не оставляют одну, а внутри единственный выход наружу — вентиляция, в которую пролезает только моя рука.

По правде сказать, я даже не до конца уверена в какой стороне выход. Вместе с ощущением дня и ночи теряется ориентация в пространстве. Тут постоянно темно, прохладно и настолько тихо, что отсутствие любых звуков давит на уши.

С того дня, как попала сюда, прошла неделя или две? Я могу посчитать только потому что помню сколько раз меня водили вниз, в самую охраняемую камеру, к нему. Визиты к иному самые яркие события здесь и, если честно, только они и спасают меня от тотальной скуки.

До наступления вечера мне еще удается немного поспать, несмотря на то, что лицо ощутимо болит по вине командующего Джека, а тогда все происходит как обычно — приходит мой конвой для сопровождения.

Только в этот раз, как и вчера, со мной к иному посылают Брайана. Он выглядит очень важным, надутым, как петух, и уже не так боится. Видимо, вчерашний поход к пленнику разубедил его в том, что пришельцы так уж опасны.

А я вот не сомневаюсь в их силе. Наоборот. Знаю, что Мика тоже не врала. Те шрамы на ее лице оставил не зверь и не человек. Это с ней сделал иной. Не тот же самый, что сейчас заперт в камере за дверью, но точно один из них.

Такое будущее меня ждет. Я должна была втереться в доверие к пленнику, а вышло наоборот — каким-то образом я чувствовала себя уютно рядом с ним.

Если я его и приручала постепенно, то он меня — тоже.

Дверь в камеру открывается достаточно, чтоб мы с Брайаном могли в нее пролезть. Мое сердце стучит быстрее, чем обычно.

Я поднимаю осторожный взгляд на пленника. И если до этого он всегда почти никак не реагировал на мое появление, то теперь его голова поднята. Он смотрит прямо на меня через стекло на своем шлеме.

И я чувствую, что это значит многое. Он рассматривает синяк на моей щеке.

Глава 17

Я быстро отвожу взгляд, продолжая чувствовать на себе пристальное внимание, из-за которого мурашки разбегаются по коже.

Сажусь на пол у своей стены и немного успокаиваюсь, наблюдая за тем, как Брайан начинает нервничать, когда мы остаемся в помещении втроем. Я, он и опаснейшее из существ.

Не смотрю на иного, можно сказать, игнорирую. Вздохнув, потираю щеку, на которой вчера Джек оставил след. В уголке губы запеклась кровь, на щеке, наверное, синяк. У меня нет зеркала, чтобы посмотреть на себя.

И почему-то я отчетливо чувствую его взгляд. Когда на меня так смотрят люди — я ничего подобного не ощущаю, но при взгляде иного кажется, будто ветер окутывает все мое тело.

Он смотрит уже слишком долго, и я начинаю напрягаться.

А тогда слышится звон. Негромкий, но отчетливый. Потом все повторяется.

Повернув голову, я наблюдаю за тем, как цепи спадают с рук иного и опадают на пол блестящими звеньями. Чувствую, как мои глаза расширяются от увиденного, но не могу сказать ни слова, будто кислород в теле перекрыли.

Брайан тоже это замечает и вскрикивает, направляет дуло автомата и выстреливает.

Отдача от выстрела такая, что даже зажав уши руками, я слышу звон. В голове так гудит, что я сжимаюсь на полу и с открытыми от ужаса глазами наблюдаю за тем, как пришелец руками разрывает цепи на своих лодыжках.

Я вижу, как напрягаются его большие, будто канаты, мускулы под тканью скафандра. Вижу, что Брайан попал, потому что на плече у иного кровавая рана. Я не сразу понимаю, что это такое, потому что кровь у него ярко-фиолетового цвета и даже так часть пули застряла в скафандре.

В голове, будто отбиваясь от стен в моей черепной коробке, звенит тревожный голос Мики.

«Иной не пощадит тебя, как только у него получится выбраться из цепей — он нападет»

С каким-то странным флегматизмом я отмечаю, что все. Сейчас он оставит на моем лице такие же следы, как у Мики, а потом растерзает. Ведь иные всегда именно так и поступают с людьми.

Когда он делает шаг в мою сторону, я даже почти смиряюсь. Почти. Если бы не дикий страх, пульсирующий в груди.

Я закрываю глаза, готовясь почувствовать боль.

Каждый шаг чудовища, как звук набата, даже несмотря на то, что из моих ушей что-то вытекает. Другие звуки доносятся как из-под толщи воды.

А тогда я слышу вскрик.

Приоткрываю один глаз и вижу, как иной стискивает рукой горло Брайана и поднимает его над землей. Ружье валяется в стороне.

Прожилки на скафандре пришельца светятся фиолетовым. Он как восставший демон. Чудовищный, и странно прекрасный в своей жестокости, как часто бывает с уродствами — почему-то они притягивают людей.

Я не могу отвести взгляд, хотя животный ужас сковывает все мое тело.

Нет, такого не может быть. Сложно привыкнуть к смерти, несмотря на то, что она повсюду. Цепей было столько, что они должны были выдержать.

Сколько же в нем силы? Как долго он притворялся, что беспомощен?

Камеру наполняет звук хруста и Рыжий падает на пол с вывернутой шеей.

Иной расправляет широкие плечи, и поворачивается ко мне.

Я приподнимаюсь и вжимаюсь в стену, голова кружится. Зажимаю рот руками, чтобы не кричать, но отчаянный звук все равно рвется наружу.

Я знаю, что это конец. Думаю, что мое время пришло, даже когда иной подходит ближе, наклоняется и чуть медлит, всматриваясь в мое лицо.

Он поднимает руку и пальцами в перчатке касается моей щеки, распухшей от вчерашнего удара командующего Джека. Стекло на его шлеме светится фиолетовым, но я не вижу даже очертаний лица.

А тогда мужчина просовывает руку под моими коленями, вторую — между стеной и моей спиной.

И подхватывает меня на руки.

— Не бойся, Айна, — его голос звучит завораживающе, когда он прижимает меня к себе, поворачивается и идет к двери. Держит меня без усилий, хоть и ранен.