Уцелевшая для спустившихся с небес - Наташа Фаолини

Глава 18

Иной освобождает одну руку, невероятным образом продолжая прижимать меня к себе второй, прикладывает ладонь в перчатке к железной двери, постепенно сжимает пальцы и поверхность гнется под его силой, складываясь, как кусок драпированного шелка.

А тогда он отдергивает руку и дверь отлетает в сторону, как содранный занавес.

Я вжимаюсь щекой в его плечо, с ужасом следя за каждым действием пришельца, за всей той силой, бурлящей в каждом его мускуле. Это немыслимо.

При том, что он ранен в плечо.

И вот их комендант Эдвардс собирался когда-нибудь победить?

Мне страшно, но не потому что я знаю — за дверью стоят вооруженные военные, готовые стрелять в нас, а потому что уверена — сейчас мне придется смотреть на кровавое побоище. И в нем жертвами будем не мы с иным.

Если честно, я даже не успеваю следить за скоростью его движений. Секунда, и иной поворачивается спиной к вооруженным охранникам. В тот же миг слышится звук залпа.

Мне кажется, что это ад, голова невыносимо пульсирует, звуки отлетают от стен и возвращаются, чтобы впиться когтями в мои уши. Это больно. Из ушей не перестает течь кровь и скоро внешние звуки становятся все тише и тише, остаются только те, что в моей голове.

Но иной продолжает держать меня. Несмотря пульсирующий звон, из-за которого не могу открыть глаз, и вся сжимаюсь в его руках, я понимаю — он защищает меня.

Ни одна пуля не попадает в мое тело, а в его — вся сотня.

Я не поднимаю век и не расслабляюсь, но чувствую, как воздух обдувает мою кожу, когда иной двигается. И слышу вопли, когда залп заканчивается.

Не хочу открывать глаза, частью своей души не хочу знать, насколько мой спаситель чудовищен, но второй частичкой я ликую.

Даже не из-за того, что уверена в том, что останусь невредимой, а потому что, может, они наконец-то поймут — люди беспомощны перед этой силой. Оружие не поможет, человечество обречено.

Восемь лет назад, когда корабли иных застыли на орбите, было понятно, что не поможет даже ядерный удар — наш взрыв не дотянется, а их мог бы вполне.

Правда, они действовали осторожнее и сейчас я знаю, почему. Иные не хотели вредить планете, наоборот, они собирались спасти свой новый дом от вредителей — людей.

Не важно, поглотило ли их собственную планету чудовищное цунами, еще более древняя космическая цивилизация, или черная дыра, потому что с того момента, как они нашли нашу Землю — мы все были обречены.

Наш мир стал черной дырой — вот истина, и все люди в нее полетели.

С тех пор даже до нашего поселения доносились запахи гари. Большие города, все страны горели. Пожары окутывали целые кварталы, а потом начинались новые. Молнии, электричество, оставшееся без присмотра, даже просто особенно жаркий день — все могло стать причиной пожара, а тушить их было некому.

Я чувствовала этот запах даже в своей канализации и, кажется, могла слышать отчаянные крики людей в своей голове.

Новый мир возрождается только из пепла, и мне семнадцатилетней казалось, что я даже сплю на прахе людей. Потому что весь мир стал прахом.

Почвой для новой цивилизации, не нашей. Мы не могли сопротивляться существам, которые, очень возможно, опережали нас в развитии не менее, чем на тысячи лет.

Белый пепел в небе — люди или часть сгоревшего дома? Никто не знал ответа.

И мне было страшно, а потом я стала понимать, что сгоревшие кости не страшные. Они когда-то были людьми, как и я. Они не хотели умирать, но кто мог сказать, кому лучше: нам или умершим?

Если кто-то говорил, что у него есть ответ, то он врал.

Люди не страшные, в отличие от поработителей, а умершие люди — тем более.

И в тот момент осознания, когда с неба сыпался бело-черный снег, я начала ощущать на теле объятия мамы. И отца. Бабушки, дедушки — всех умерших. Когда я думала об этом, становилось даже легче спать.

Мама и папа хотели, чтобы я жила, но я знала, что присоединюсь к ним когда-то, может, очень скоро, завтра или через неделю. И там, вполне вероятно, мне станет легче, я перестану чувствовать боль и быть одинокой.

И вопреки всему почему-то жила. Вот уже восемь лет.

Может, потому что ощущала, что они так хотели. Такова любовь родителей к своим детям, и, кажется, люди боятся умирать по большей части из-за того, что их родственникам будет больно, даже несмотря на то, что это жестоко.

Потому что я осталась в аду, а они пошли дальше.

Интересно, гордятся ли они мной, если могут наблюдать за нами с неба? Если бы только рай, ад и бог существовали. Будь так, то бог бы нас спас, и земля не стала бы адом.

Что они думают, смотря на меня сейчас, когда иной ставит меня на ноги в коридоре, где не осталось ни одной живой души? Только тела, которые скоро станут безобидными костями.

Пришелец начинает открывать все двери в поисках лестницы, ведущей наверх.

Дверь кабинета командующего Джека открывается, он вываливается в коридор со всей скоростью, на которую способен, хватает меня и приставляет к моему виску холодное дуло пистолета.

Вжимает меня в себя, как минуту до того делал иной, только теперь мне мерзко. Его руки немного дрожат, и голос тоже.

— А теперь, ублюдок, — выплевывает Джек, уставившись на иного над моей головой, и их взгляды скрещиваются, — мы с тобой поиграем.

Глава 19

Звук голоса Джека доносится до меня через звон в ушах, и звучит, как мышиный писк.

В этот миг я думаю о том, что бога действительно не существует. По крайней мере, для нас. Может, на самом деле Он — хранитель Земли, а люди, как известно, относились к собственному дому с пренебрежением.

Может, теперь высшие силы хотят дать шанс другим, тем, кто на горьком опыте научился ценить грунт под ногами, и небо, и деревья, озера и океаны.

Потому что удача отвернулась от нас, я усвоила — можно полагаться только на себя. Конечно, иной сильный.

Но сейчас он не двигается. Потому что знает, какое хрупкое человеческое тело. Выстрел в голову убьет меня, и даже вся его скорость и беспощадность могут оказаться бессмысленными.

Может, они нас