Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

Таблетка сработала. Через полчаса девушка забылась крепким сном.

* * *

Вот уже несколько недель как озеро встало и покрылось тонким слоем снега. Теперь оно почти сливалось с берегами и лишь облетевшие деревья и косматые ели, угрюмо склонившиеся над некогда живой поверхностью, обозначали его границы.

Офелия осторожно ступала по льду. Колючий ветер проникал под одежду, обжигая кожу и замедляя сердцебиение. Но она не могла заставить себя повернуть назад.

Каждый неуверенный шаг отзывался громким треском льда. Озеро, заключённое в безразличную мерзлоту, стонало.

Взор зелёных глаз потерянно метался по бездонной белизне, не находя опоры, словно время здесь остановилось навсегда. Страх собирался в горле липким комом. Офелия отчаянно силилась вспомнить, как оказалась в этом месте, но мысли беспорядочно кружились, точно снежные вихри вокруг неё. Блуждающая память снова и снова натыкалась на барьеры, припоминая лишь смутные образы зимнего леса и мрачного предрассветного неба.

Под ногами вновь раздался угрожающий скрип. По скользкой поверхности начала расползаться паутина трещин. Охваченная ужасом, Офелия замерла на месте, не смея даже дышать. И в тот момент, когда воздух в лёгких иссяк, лёд разверзся, заглатывая хрупкую фигурку в свою оледеневшую пасть.

Вода в мгновении ока сошлась над головой. Тело обожгло, будто Офелию бросили в огонь, а не ледяное озеро. Вокруг запузырилась тьма. Одежда, промокнув и отяжелев, потащила вниз…

Вырвавшийся из груди безмолвный крик, отнял остатки кислорода. Лёгкие тотчас свело судорогой и придавило к рёбрам. Паника, завладевшая сознанием, вынудила барахтаться сильнее. Но все движения Офелии были слишком хаотичны и не только забрали последние силы, но и отнесли её от места разлома, лишив единственного шанса на спасение. И когда она уже почти перестала бороться, через толщу льда Офелия увидела размытый силуэт. Кто-то отчаянно пытался разметать с поверхности озера снег, чтобы отыскать утопленницу.

Узкие ладошки, изящные пальцы и рыжие кудри, ниспадающие на ледовый гроб… Это была Аврора – мать Офелии!

Осознав это, девушка вновь издала крик, но он, как и прежде, устремился в холодную бездну, где растворился в тёмно-синей мгле. А затем окружающий мир начал тускнеть и вскоре озёрное дно раскрыло для Офелии свои объятия, схоронив её душу в абсолютном безмолвии и бесконечной вечности…

Глава 4

Ночь медленно отступала, а вместе с ней в дубовую чащу уползали и тени, извиваясь точно ядовитые змеи. Офелия, издав хриплый стон, открыла глаза, стряхивая с ресниц пелену кошмарного сна. Несколько мгновений вокруг царила непроглядная тьма, в которой чудились озёрная пена и отблеск льда над головой. Но вскоре зрение смогло различить очертания стеклянного купола, а под спиной и руками, вцепившимися в нечто рыхлое, ощутилась холодная сырость земли.

Ужас вновь обрушился на Офелию с неистовой мощью. С трудом подняв голову, она огляделась вокруг. Свежий утренний воздух, наполненный влагой и благоуханием цветов, щекотал её ноздри. В горле пересохло. Губы, искусанные во сне, горели. А во рту появился неприятный металлический привкус – кровь.

Разум, затуманенный страхом, постепенно начал проясняться, анализируя детали: прозрачные стены оранжереи, лианы вьюна, игольчатые листья дикого пиона и несколько алых бутонов, лежащих на груди, словно Офелию положили с ними в гроб.

– Как я здесь оказалась? – с трудом произнесла она, медленно садясь и хватаясь за голову, которая раскалывалась от боли.

Посмотрев на свои руки, Офелия не смогла сдержать испуганного всхлипа: те неудержимо дрожали, а под ногти набилась земля, словно ими рыли мокрую почву. Подол некогда белой сорочки оказался порван и испачкан. Растрёпанные волосы намокли, пропитавшись запахом сырости и травы. С ног до головы в грязи, Офелия выглядела так, будто только что выбралась из могилы…

Охваченная ужасом, Офелия вскочила на ноги – мир качнулся – и бросилась сломя голову к выходу. Её ночное платье, бело-серое, как измученный призрак, цеплялось за изгороди клумб, распадаясь на лоскуты. Безвольно болтающиеся руки, задевая кусты растений, ломали ветки. Те с тихим шорохом опадали наземь, стелясь ковром скорби.

Внезапно взгляд Офелии упал на уже знакомый листок, сложенный вдвое. Откуда-то повеяло холодом, будто с того света. Её рука быстро потянулась к записке, и, схватив клочок бумаги, развернула его. Сонет, ранее найденный в книге, хранил в себе новое послание, тем же узнаваемым в своих деталях, почерком: «Ты пожалеешь, если не уедешь из Кронберга…»

Пошатываясь под тяжестью нахлынувших мыслей, Офелия распахнула двери и замерла на пороге, ощущая, как страх вырастает непреодолимой стеной, не позволяя сделать ни шага вперёд, словно за пределами оранжереи теперь таилась опасность. В голове вновь всё смешалось: улыбка Гамлета, гнев Адмона, пристальный, испытующий взгляд Клайва. То вспыхивали, то гасли обрывки недавних событий: полиция, обыскивающая каждый уголок дома, похороны отца в ненастный ливень, приезд в Кронберг, радушный приём опекунов, теперь же обрамлённый тенью предательства, валиум…

В ночь, когда оборвалась жизнь Пола, Офелия тоже приняла валиум. И если под воздействием препарата не услышала, как в ванной комнате о смежную стену с грохотом разбилась бутылка виски, то, возможно, и сейчас не проснулась, пока кто-то, пользуясь моментом, переносил её в оранжерею. Но кому это нужно?..

В памяти вновь всплыл телефонный разговор Клайва и Руд:

«Ты уверена, что это сработает? Дочь Пола далеко не глупа…» – не похоже на обычную светскую болтовню…

Постепенно фрагменты мозаики начинали складываться, и по началу Офелии казалось, будто картина выходит вполне однозначная. Но уже пару мгновений спустя она пришла к выводу: та начисто лишена здравого смысла. Да и новая записка Гамлета во всё это совершенно не вписывалась. Что он хотел сказать очередным письмом? Предупредить? Напугать? Или был заодно с родителями? А если так, чего они добивались?..

Вопросы забарабанили в черепе, как град по алюминиевой крыше – звонко ударяясь о виски, затылок, лоб и разлетаясь в разные стороны. Внутри разгоралось пламя. Все чувства искрились, как небеса во время грозы. И переполненная ими, Офелия пустилась в бег, стремясь скорее оказаться дома, полагая, что лишь там сможет получить ответы.

Офелия вбежала в дом, едва держась на ногах. Её босые ступни скользили по паркету, словно тот натёрли полиролью. Кухня-столовая, наполненная утренним светом, утратила свой уют, как только девушка пересекла её порог. Гамлет и Клайв, уже приступившие к завтраку, замерли за столом, не в силах отвести взгляд от обезумевшей замарашки, в которой