Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

– Думаю, это оно… – предвкушающе произнёс юноша, принимаясь ковырять остриём в замочной скважине.

– Адмон, может не нужно?.. – встревоженно прошептала Офелия.

– Ты хочешь знать правду или нет? – с лёгким раздражением в голосе, спросил он.

Офелия понуро кивнула. Замок щёлкнул пару секунд спустя.

– Бинго, – довольно заключил Адмон и, отложив нож, вскрыл ящик Пандоры…

В нём обнаружилось несколько флакончиков с таблетками, большой белый конверт и факс. Первым делом Адмон потянулся к документам. Офелия же взяла лекарства, зачитывая вслух названия:

– Хлорпромази́н, клозапи́н, галоперидол…

– Разве это не колёса для психов? – между делом заметил Адмон, а затем, закончив изучать бумаги из конверта, задумчиво добавил: – или для тех, кого нужно сделать психом…

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Офелия.

Адмон, не поднимая на сестру глаз, протянул ей только что просмотренные бумаги. Среди них были копия завещания Пола и детальный перечень имущества, переходящего в собственность Офелии. А найденный здесь же факс, содержал в себе подробное описание процедуры признания человека недееспособным…

Часть третья: БЕЗУМИЕ

Я безумен только в Северо-Северо-запад;

Когда ветер дует с Юга

Я отличу Ястреба от Ручной пилы.

У.Шекспир «Гамлет»

Глава 1

– Мы должны рассказать обо всём Гамлету!

Офелия, не находя себе места, кружила по комнате суетливым торнадо. Адмон лежал на кровати, сохраняя угрюмое молчание, думал.

Солнце уже почти встало, окрасив в приторно-розовый верхушки дубов и кружево облаков, нависшее над ними отрепьем. Из приоткрытого окна в комнату проникал шелест листвы и свежий озёрный воздух, но Офелии казалось, что пахнет лекарствами.

– Клайв уже проделывал нечто подобное с ним, – продолжала бормотать она, не в силах остановиться и перевести дух. – Убедил тётю Руд, что он нездоров, запер в лечебнице…

– Фели, – тихо произнёс Адмон, но Офелия будто не слышала.

– Гамлет должен знать! Гамлет может помочь…

– Офелия! – не стерпев, взорвался он, вскакивая с кровати и хватая сестру за плечи. – Неужели ты не понимаешь?! Никому из них нельзя верить! А если Гамлет в курсе? Ты не допускаешь мысли, что он с ними заодно?

– Не может быть, – замотала головой Офелия. – Гамлет ненавидит дядю и предупреждал с самого начала, чтобы я держалась от него подальше.

– Хотел заручиться доверием, если у Клайва не выйдет.

– Но зачем? Наследство? Ты серьёзно? Мы оба видели бумаги, если что случится акции и прочее имущество перейдёт к опекуну, а это тётя Руд.

– Руд – его родная мать! Он её прямой наследник.

– Чепуха! – Офелия вырвалась из рук брата и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок. – Гамлет не столь корыстен и совершенно не жесток. А для того, чтобы намеренно свести человека с ума, нужно не иметь ни сердца, ни совести.

– И ты всё это поняла за пару дней? – надменно выплюнул Адмон. – Люди подчас не способны увидеть суть собственных супругов и за годы жизни. А наша проницательная Офелия раскусила Гамлета пока копала с ним грядки!

– Некоторые вещи видны сразу.

– А некоторые столь тщательно скрываются, что после смерти делят со своим хранителем могилу.

– Нет! Я не верю, что Гамлет мог пойти на такое… Он добр и заботлив!

– Офелия, очнись! – вновь вспылил Адмон, переходя на крик. – Ты ослеплена чувствами к этому придурку и не способна видеть очевидного!

– Пока я вижу лишь твою ревностною слепоту. За что ты так взъелся на Гамлета?

– Да мне плевать на него. Я просто пытаюсь защитить свою слишком доверчивую сестру. Но она отчего-то ставит под сомнение мои слова, и оправдывает человека, который пичкал её таблетками!

– Мы этого не знаем!

– Да неужели? Тогда давай, иди, расскажи своему ненаглядному Гамлету о том, что нашла в кабинете его дядюшки и посмотрим, чем всё это обернётся.

Адмон решительно направился к выходу. Офелия хотела было его окликнуть, но, осознав, что брат слишком разгневан и продолжать разумный диалог не способен, смолкла. Однако, стоило ему покинуть комнату, в ней воцарилась такая гнетущая тишина, что Офелии стало невмоготу находиться здесь одной. В её сознании зацикленной пластинкой звучали обвинительные речи Адмона, перед глазами стояли белые страницы с мелким шрифтом, которые, возможно, были причиной всего происходящего. Как наяву, являлись лживые улыбки Клайва и пронзительный взгляд Гамлета. Всё это нещадно давило на виски, мешало собраться с мыслями, прислушаться к себе и, не усидев на месте, Офелия вознамерилась прогуляться к озеру. Звук воды всегда её успокаивал, хотя и навевал грустные мысли. Однако лучше беспричинно тосковать, чем маяться в изводящих душу сомнениях.

Надев мамино платье, такое же алое, как букет пионов на прикроватной тумбе, Офелия вышла из комнаты и, к несчастью, столкнулась с Гамлетом. Он стоял прямо за дверью с небольшим прозрачным чайником, в котором плавали маленькие бутоны ромашки, василька и листья мяты. Его взгляд, поначалу растерянный, при виде Офелии изменился, заблестев странной смесью радости, восхищения и грусти. Он не смел заговорить, лишь шумно выдохнул, разглядывая непривычно яркий наряд, а затем опустил голову, пряча глаза за прядями медово-белых волос.

– Почему ты снова не спишь среди ночи? – спросила Офелия, задав вопрос с очевидной нападкой.

Гамлет, поражённый враждебностью тона, устремил свой взор в её мерцающие тревогой глаза, сощурившись, словно пытался отыскать в них причину столь внезапной перемены настроения. Однако, не обнаружив ничего существенного, ответил в привычной для себя манере: слегка язвительно, отчасти отстранённо.

– Вообще-то уже утро. Но ты права, я редко сплю ночами, последние несколько лет мучаюсь бессонницей. Вздремнуть удаётся лишь днём, да и то не всегда.

Офелия, подавив рвущийся наружу всхлип, виновато поджала губы. Уж она-то на собственной шкуре прочувствовала как невыносимо тягостно, когда ночь за ночью не можешь уснуть.

– Прости, я тоже мало сплю, возможно от того и мерещится всякое…

– Мерещится? – укоризненно заметил Гамлет. – Хочешь сказать, что записка, которую я не писал, мне тоже привиделась?

Офелия невольно вздрогнула, ощутив, как по спине прошёлся колючий холодок, и замерла, не решаясь отвести взгляд от лица Гамлета, перекошенного недовольством. Тишина, воцарившаяся в коридоре, нависла над ними мрачной тенью, и даже солнечные лучи, беспрепятственно льющиеся сквозь незашторенное окно, были не в силах рассеять стремительно сгущающийся сумрак. Однако, несмотря на охватившее Офелию смятение, она не испытывала страха перед Гамлетом, напротив,