Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

— Милорд, но вы же еще не пробовали? — щебечет Адель.

— По аромату уже все понятно, — шутит Хартинг.

С ним трудно не согласится. Пахнет восхитительно. Мой желудок делает кульбит, а во рту текут слюнки. Только сейчас я понимаю насколько сильно голодна.

— Незнание сеет страхи, — философски изрекает Хартинг, когда Адель уходит. — Тебе нужно больше читать.

— Ага, — киваю я.

— Я серьезно.

— Не надо меня учить.

— Не дуйся.

— Я не дуюсь.

Какое-то время мы едим молча. Хартинг поглядывает на меня, я на него. Но при этом мы ни разу не встречаемся взглядами.

Когда первый голод наконец утолен, я размякаю и успокаиваюсь. Украдкой поглядываю на Хартинга, но завести разговор не решаюсь. Меня вполне устраивает молчание. Судя по всему, его тоже.

— Нам надо обсудить наше притворство, — заявляет он, откидываясь на спинку стула. — Итак, завтрак, обед и ужин со мной, когда я дома. В остальное время можешь есть с кем хочешь. Можешь приходить сюда в грязной одежде. Также ты завтра закажешь себе гардероб.

— Я считаю это лишним.

— Либо ты закажешь себе гардероб, либо это сделаю я по своему вкусу, — голосом не требующего возражений заявляет он.

— Вот как! — у меня подлетают брови.

— И я надену на тебя то, что захочу на тебе увидеть, поверь.

Наглец!

— Даже Дирк так со мной не поступал, — невольно вырывается у меня.

— Дирку было плевать в чем ты ходишь, — он пожимает плечами. — Нам придется выходить на публику. Для суда нужны скромные платья с воротником темных оттенков. Для прогулок подойдет что-то по последней моде.

— А нам точно нужно выходить куда-то, кроме суда?

— Естественно. В парк съездим, может в театр сходим. Все-таки пока что, — Хартинг делает ударение на «пока что», — мы истинная пара. Дракон не может не показывать свою истинную.

Ох ты, смотри-ка как вошел в роль.

— Это тоже в кодексе прописано?

Хартинг на секунду замирает, уголки губ подрагивают.

— Разумеется, — профессорским тоном говорит он. — Еще обязательно костюм для верховой езды.

— Я не умею ездить верхом на лошади.

— А тебе и не надо. Полетаешь на драконе.

— Нет!

— А как же девчачьи мечты оседлать дракона? — усмехается он.

Он сейчас похабно шутит или нет?

— Я боюсь высоты.

И это чистая правда.

— Все чего-то боятся в первый раз.

— Я не шучу, — заявляю я.

В ответ Хартинг смеется.

— Ладно, пойдем, покажу тебе кое-что, — он поднимается с места.

Я не шевелюсь.

— Что?

— Конечно же самую высокую башню, — он смотрит как я вжимаюсь в креслице и с улыбкой добавляет: — Я пошутил. Пойдем. Кое-что другое покажу.

21

Карен

Хартинг остается верен себе. Властный, циничный и бестактный. Ему не пришло на ум ничего другого, как отвести меня в библиотеку. И это после того, как я заявила, что не надо меня учить!

Кажется, мой высококвалифицированный адвокат границ не видит. Так и норовит задеть, высмеять или унизить.

Да, мне не хватает знаний. Но мне хватает воспитания не тыкать людей в их недостатки.

К тому же, нельзя отрицать, что мое раздражение связано с Хартингом. Будь это кто другой, возможно я бы так не реагировала. Но он, заставляющий чувствовать меня глупой, злит.

— Здесь ты сможешь набраться недостающих тебе знаний, — он раскрывает передо мной высокие двойные двери.

Библиотека огромна. Верхняя галерея имеет свои выходы на второй этаж. Длинные окна от пола до потолка. Тяжелые портьеры из темной ткани. Большая люстра и несколько светильников по бокам. Кресла, диван, столики. Здесь мог собраться целый ученический класс для занятий.

— Проходи, — Хартинг берет меня за руку, но я не шевелюсь. По разным причинам. Вроде обидно, вроде и приятно, а вроде и оглядеться хочется. Я никогда не видела настолько большой библиотеки.

— Карен, — зовет меня он, втягиваю в глубь.

Я иду за ним, но смотрю по сторонам. Набитые книгами шкафы тянутся до самого верха. К ним ведут передвижные лестницы.

По мере наших шагов загораются магические огоньки в люстре, а светильники становятся ярче. Драконья магия в деле.

На мгновение я теряю связь с миром. Смотрю вокруг на бесчисленные тома книг. Держусь за широкую ладонь Хартинга, чувствую через прикосновение его тепло и силу. Ощущаю себя как в сказке. Ведь когда-то я хотела учиться. Поступила в академию, ходила на занятия, посещала местную библиотеку…

— Сейчас принесу тебе кодекс драконьего сообщества, — его голос одновременно и чарует, и отвращает.

Я испытываю острое желание немедленно выйти отсюда и дергаю руку, но Хартинг не отпускает.

— Ты за этим меня сюда привел?

— Ты же хотела познакомиться с кодексом, а я решил, что прогуляться после ужина неплохая идея.

Хартинг делает вид будто бы искренне не понимает моего возмущения. Но на самом деле он насмехается.

— О, ясно.

— А ты ожидала чего-то другого? — он щурит глаза, на губах расцветает усмешка.

— Нет.

— Точно? Ты как будто бы разочарована. Хотела посмотреть другие комнаты?

— Нет.

Хартинг приближается ко мне, по-прежнему не отпуская руку.

— Уверена? Я могу показать тебе весь особняк. Каждый укромный уголочек, — его пальцы ласково проходятся по коже.

Я прикусываю изнутри щеку, чтобы прогнать смущение.

— А ты уверен, что нам надо прямо сейчас разыгрывать истинную пару? В библиотеке никого, кроме нас.

— А мы что-то разыгрываем?

— Отпусти руку.

Хартинг отпускает, изображая саму невинность.

— Я держал, так как беспокоился, что ты сбежишь из этого храма знаний.

Я скрещиваю руки на груди.

— Мне противны твои намеки. Я не глупая и не доступная.

— Ох, боги, Карен, — он тяжко вздыхает. — Я не имел в виду ничего такого. Библиотека — храм знаний. Это старое высказывание. Каждый…

— Каждый читающий это знает, да? Это ты хотел сказать? — я делаю шаг к нему. — Ты глумишься надо мной. Нравится тебе такое развлечение, да?

Хартинг загадочно улыбается, но не говорит ни слова.

— Ты бесчувственный чурбан. Циник. И… лентяй. Потому что только ленивый не выглянет из окна и не увидит во что превратился его сад. И только ленивый не поинтересуется куда делся его садовый инвентарь. И именно поэтому ты гуляешь по библиотеке, потому что сада у тебя нет.

После тирады я часто и глубоко дышу.

— Какой хороший монолог. Самое то в суде выступать. А я уж думал придется тебе текст написать и заставить его выучить перед заседанием, — Хартинг становится вплотную ко мне. Он так близко, что я ощущаю его тепло. Нет. Его жар. У меня даже уши начинают гореть.

— Я могу и еще