Розовый коттедж - Кэролайн Андерсон

Сад перерезали полоски света и ослепили ее. Это фары его автомобиля! Хлопнула дверца, зашуршал гравий, и вот он вошел в дом. Она кожей ощутила его молчаливое присутствие.

– Прости, – сказал он.

– Нет, это ты прости, – ответила она, встав ему навстречу. – Я не должна была так вредничать.

– Да это я слишком серьезно все воспринял.

– Нет-нет. Я же знаю, что ты не умеешь готовить, и могла бы тебе помочь, а не бросать одного лишь потому, что ты покритиковал меня.

– Я не критиковал. Я просто спросил. Мне очень жаль, если ты это так восприняла.

Столько извинений? От Макса? Даже не верится.

Она подошла к плите.

– Забудь об этом. Ты ел?

– Я доехал до двадцать пятой автострады, прежде чем пришел в себя.

– Но это же пятьдесят миль!

– Знаю. Но мне нужно было успокоиться. Нелепо, конечно. А ответ на твой вопрос: нет, не ел.

Джулия была готова съесть паэлью, даже если она застрянет у нее в горле.

– Я налью тебе вина?

– Хорошо.

– Красного или белого?

Он иронически улыбнулся.

– Я выпью красного, чтобы сдобрить чеснок.

Она тоже улыбнулась и передала ему бутылку и бокал. Затем сняла крышку со сковородки и сморщилась от запаха, но безропотно разложила паэлью по тарелкам.

Они ели в напряженном молчании, пока наконец Макс не отодвинул свою тарелку в сторону.

– Тяжеловато для меня, – сказал он.

Она положила вилку, улыбнулась ему и соврала:

– Вообще-то я не голодна. Заварить чай?

– Я, пожалуй, довольствуюсь вином, но вот от тостов или чего-нибудь в этом роде не откажусь.

– Сыр и сухое печенье подойдут? А как насчет яблочного пирога?

– Чудесно, но пирог потом, после сыра с печеньем.

Она засмеялась, и вместо злополучной паэльи поставила на стол блюдо, с сыром и печеньем, а яблочный пирог сунула в духовку. Затем налила себе немного вина.

– Прости, я не думал, что ты тоже захочешь.

– Обычно я не пью вина, потому что все еще кормлю девочек, но сегодня... – Она вертела в руке бокал с вином и, встретившись с ним глазами, спросила: – Скажи, почему ты все время злишься? И дело вовсе не в чесноке.

Он резко выдохнул и взъерошил ладонями волосы.

– Не знаю. Наверное, дело в этом месте.

– В коттедже? Но он такой красивый!

– Мне претит сама мысль о том, что ты, моя жена, живешь в доме другого мужчины.

Джулия откинулась на спинку стула и посмотрела на него через стол. Не поторопилась ли она его простить?

– Но мне с детьми здесь хорошо.

– А разве тебе не может быть хорошо в собственном доме?

– Ты имеешь в виду твой дом?

Он вздохнул.

– Нет, твой. Я куплю дом... на твое имя. Я по крайней мере обязан сделать это для тебя, если ты ко мне не вернешься. Пойми, мы говорим о доме для моих детей.

– Я смогу создать дом для твоих детей.

– Да, я вижу – в доме чужого человека, пользуясь его щедростью. Мне это не нравится. Я жить здесь не хочу. Хозяин может вернуться в любой момент.

Джулия задумчиво смотрела на него, потом сказала:

– Наверное, это правильно, что ты хочешь купить дом, потому что Джон приезжает через месяц и мне негде будет жить.

– Ты всегда можешь вернуться ко мне.

– Что? В твою квартиру? Не думаю.

– Мы могли бы купить дом в Лондоне. В Хэмпстеде или Ричмонде*

– Или я останусь в Суффолке рядом с друзьями.

– У тебя здесь есть друзья?

У него был такой удивленный вид, что она едва не расхохоталась.

– Конечно, есть. Джейн и Питер. И еще появились другие – с ними я познакомилась в больнице и в группе поддержки близнецов. И еще есть Общество подгузников...

– Общество чего?

– Общество экологически чистых подгузников. А в деревне есть клуб молодых мам.

Макс смотрел на нее так, как будто у нее выросли рога.

– Словом, ты хочешь остаться здесь?

– Да. По крайней мере до тех пор, пока мы не решим, как нам с тобой жить дальше. Макс, я не смогу жить в Лондоне – мне будет там одиноко, тебя почти никогда не бывает дома: не успеешь оглянуться, как ты уже в Нью-Йорке, Токио или Сиднее.

– О'кей. Значит, тебе нужен дом в этой деревне. А здесь что-нибудь продается?

– Макс, я понятия не имею. Я же не искала.

– И что ты намерена делать?

Она опустила голову.

– Не знаю. Пока не решила.

Вернуться к нему? Нет. Но общаться с ним? Да, обязательно, потому что иначе будет нечестно.

– Как там пирог?

– Ой! – Джулия открыла духовку и вытащила пирог – с золотистой корочкой и аппетитно пахнущий яблоками. – Готово.

– Тогда давай его съедим, а про дом подумаем позже.

Черт. Она хочет остаться в Суффолке? С друзьями, которых он совершенно не знает – только слышал о них. Джулия несколько раз встречалась с Джейн в Лондоне, как-то проводила с ней уик-энд, когда они жили в Беркшире. Он вспомнил, как Джулия говорила о том, что Джейн куда-то переехала, но куда, он не знал. Он понятия не имел, какая у Джейн фамилия, и поэтому не мог с ней связаться, когда искал Джулию. И эти люди для нее важнее, чем он? Она этого, правда, не говорила. Просто сказала, что пока хочет остаться в той среде, которая сейчас ее устраивает. Это ему понятно. Он сам как потерянный, поскольку лишен привычного окружения.

– Макс, тебе понравилось?

– Что?

– Пирог тебе понравился?

– А, пирог. – Он взглянул на свою тарелку с почти не тронутым пирогом. – Да, очень вкусно. Спасибо.

– Мне показалось, что ты витаешь где-то в облаках.

Он кисло улыбнулся.

– Наоборот – я здесь, и думаю о том, что будет потом.

– Потом?

– Я о доме.

Она почему-то покраснела и отвернулась.

– Я... в общем, я начну подыскивать себе жилье. – Она не заинтересована в нем – это ясно. С тех пор как он приехал, она не дала ему повода думать по-другому. Не считая одного-единственного поцелуя, Джулз вообще к нему не приближалась... если только случайно. Но почему она покраснела?

– Мы можем поискать в Интернете, – сказала Джулия.

– В Интернете? – обрадовался он.

– Ммм... компьютер в кабинете Джона, и он разрешил мне им пользоваться. Я регулярно получаю от него электронную почту, сообщаю, как идут дела, посылаю фотографии Мэрфи и детей.