Люкс для босса - Оливия Хейл

— Верно, — говорю я, моя рука сжимает подлокотник кресла. — И вы оба убеждены, что это означает найти спутника жизни?

— Да, — говорит мой брат. — Потому что ты только что сказал слова «найти спутника жизни». Я просто хочу, чтобы у тебя был стабильный секс, чувак, и чтобы ты веселился, занимаясь чем-то, кроме электронных таблиц.

Я усмехаюсь.

— Предложение оценено, Саммер. Но мне не нужна помощь.

Она дарит мне широкую, профессиональную улыбку. Я видел, как она хорошо срабатывала для нее раньше.

— Когда у тебя было последнее свидание? — спрашивает она так, будто уже интервьюирует меня для своего брачного агентства.

— Вообще-то, я сейчас кое с кем встречаюсь, — говорю я.

— Встречаешься? — спрашивает Энтони. — Определи, что значит «встречаешься». Потому что если это просто…

— Энтони, — тихо говорит Саммер.

Он ухмыляется нам обоим.

— Ты знаешь, что я прав. Оба знаете. Потому что разница есть.

Как будто я не знаю. Как будто женщина, с которой я встречался мельком, несерьезно, не отличалась от настоящих отношений. У нас с Беверли было очень четкое понимание. Всегда вежливо, никогда драматично и никаких ожиданий.

— Я знаю, что разница есть, — говорю я. — Но это нечто большее, даже если пока рано.

Голубые глаза Саммер сужаются на мне, будто она детектив, допрашивающий подозреваемого.

— Как ее зовут?

— София, — говорю я.

— Какой цвет волос?

— Каштановый.

— Как давно это продолжается?

— Всего несколько недель, — я тянусь к своему бренди. Оно жжет, стекая по горлу, вместе с остатками моего здравого смысла.

Черт. Не стоило называть ее имя. Не было причины, и это нечестно по отношению к ней.

Мой брат переводит взгляд с моего мрачного выражения на мой только что опустевший бокал.

— И все идет не очень хорошо, — говорит он. — Да?

— Сложно.

— Но она тебе нравится, — говорит он и откидывается на диван, словно раскрыл дело.

— Да, — говорю я и удивляюсь, как, черт возьми, я оказался в этой ситуации. Какое унижение. Не то чтобы я не…

Господи. Вот почему в последнее время стало трудно проводить время с семьей. Я знаю, что у них за спиной ведутся такие разговоры, и это знание раздражает, как заноза под кожей.

Саммер выглядит неубежденной.

— Ладно. Если ты думаешь, что это может быть серьезно, я отстану. Но мое предложение в силе. Однажды я организую свидание и просто пришлю тебе время и место.

— Не посмеешь, — говорю я.

— Посмею, — говорит она, и я знаю, что она серьезна. Моя невестка много кем является, но робкой она обычно не бывает. — Я даже могу назначить свидание в «Ivy», чтобы тебе никуда не пришлось идти, и прослежу, чтобы оно длилось не дольше получаса.

Я встаю с кресла.

— Это был прекрасный вечер. Спасибо вам обоим.

Энтони ухмыляется.

— Ага, я бы тоже сейчас ушел, если бы был на твоем месте.

— Ты бы ушел час назад, — говорю я.

Он усмехается.

— Ага, и не был бы таким вежливым, как ты.

— М-да.

Он встает, перекладывая спящего малыша на другую руку.

— Женщины, которых она мне подбирала, были не для меня, — говорит он, кивая в сторону Саммер. — Мои цели были в другом месте. Но они могут подойти тебе.

Я кладу руку ему на плечо и одариваю его самой агрессивно-вежливой улыбкой.

— Тебе так повезло, что сейчас у тебя на руках мой племянник.

Он криво улыбается.

— Ты не бил меня с детства.

— Очевидное упущение с моей стороны.

Я ухожу из их таунхауса, тяжелая дверь захлопывается за мной. Саммер и Энтони живут в одном из семейных домов. Когда-то он принадлежал нашим бабушке и дедушке, и под руководством Энтони и Саммер он был с любовью восстановлен.

Не то чтобы они проводили там много времени в теплые месяцы. Мой брат купил дом в Монтоке несколько лет назад, недалеко от летнего дома наших родителей, в районе, где мы проводили большинство каникул в детстве.

Я запрокидываю голову и начинаю идти обратно в отель.

Вид счастливого брата снял с моих плеч груз, о существовании которого я даже не подозревал. Теперь он снова тот человек, которого я помню из детства.

Я тру рукой грудь. Но его чертово зрение. Это проблема без решения, вопрос, который я не могу исправить, и не проходит и дня, чтобы это меня не беспокоило, даже если он сам с этим смирился.

Мои мысли задерживаются на руке Саммер на шее моего брата, небрежно-собственнической. А затем я вижу глаза Софии, яркие и насмешливые, когда она говорит то, с чем, подозревает, я не соглашусь.

Мне не стоило называть ее имя. Не стоило впутывать ее в мою невинную ложь. Не стоило вообще лгать.

Я достаю телефон и просматриваю письма на ходу. Ни одного от нее или ее команды.

Прошла неделя после Вашингтона, и команда «Exciteur» не возвращалась в отель. Зачем им? Они получили полную экскурсию. Они поговорили со всеми моими сотрудниками. Теперь они работают над предложением, как и было велено. У меня нет причин говорить с ней или связываться с ней.

Нью-Йорк вокруг меня шумит.

Еще ранний вечер, погода невыносимо жаркая, и жители города, не покинувшие его в поисках более зеленых пастбищ, все на улице. Сидят на крыльцах и пьют в парке. Подросток проезжает мимо меня на скейте, из динамика в его рюкзаке гремит жизнерадостная поп-музыка.

Я засовываю руки в карманы. Прогулка была правильным решением.

София, думаю я. Прости, но сегодня ты меня спасла.

Когда я наконец добираюсь до отеля, он оказывается таким же оживленным, как и городские улицы, которые я только что покинул. Я прохожу сквозь группу только что прибывших туристов в лобби. Слушаю, как они разговаривают друг с другом на языке, которого я не понимаю. Один из подростков лежит на одном из наших шезлонгов, полусонный, с плюшевым мишкой, зажатым под боком. Должно быть, был долгий международный перелет.

Я заглядываю в офисы. Эндрю там, просматривает системы.

— Все в порядке?

— Да, сэр. У нас почти полная заполняемость.

— Все идет гладко?

— Да, — говорит он. — И в ресторанах тоже. Везде полная бронь.

Я киваю. Ежедневных проблем, требующих моего контроля, мало. Система всегда была настроена работать так.

— Хорошо. Убедитесь, что поели, если работаете в ночную смену, — говорю я. — Закажите из «Flake's» за счет компании.

— Спасибо, сэр, — говорит он. — Есть еще кое-что…

— Да?

Андрей хмурится, словно не уверен в своих следующих словах.

— Ранее заселилась